Андрей Буторин 
Кошмары города кошек. Кошмар первый: Реквием города кошек

Кошмары города кошек – 1

Текст предоставлен издательствомАвторское; 
ISBN e-publishing
Аннотация

В городе Кошково живет очень много кошек. Вот только гуляют они не всегда сами по себе, хоть так и утверждает известная поговорка. А еще одна — «своя рубашка ближе к телу» — никак не подходит десятикласснику Артему, которому довелось столкнуться с чем-то ужасным и сверхъестественным. Ведь под прицелом неведомой жути — друзья. А ради своих друзей Артем готов на многое, в том числе и рискнуть самой жизнью, если им угрожает смертельная опасность. Однако юноша не считает это геройством — просто так сложились обстоятельства...

Андрей Буторин
Кошмары города кошек
(Фантастические повести)
КОШМАР ПЕРВЫЙ
РЕКВИЕМ ГОРОДА КОШЕК

1.

В городе Кошково и впрямь жила тьма-тьмущая кошек. Многие считали, что и назвали-то город когда-то именно так из-за них. Другие полагали, что имя свое городок получил от реки Кошка, которая делила его на две почти равные части. Но были и те, что меняли причину со следствием местами. «Это кошки тянутся сюда со всей страны, — говорили они, — узнав, что есть на свете исконно их, кошачий, город».
Как бы то ни было, кошки чувствовали себя здесь настоящими хозяевами. Они важно, степенно, с достоинством разгуливали по кошковским улицам, дворам и садам, гордо сидели, подобно маленьким сфинксам, на каждом углу, праздно полеживали на городских тротуарах и аллеях парка, будучи самодовольно уверенными, что ничья злобная нога не посмеет их пнуть, ни один нечаянный каблук не отдавит им хвост… И ведь действительно — двуногие жители Кошково снисходительно терпели хвостато-усатых сограждан, и даже самые отъявленные задиры и хулиганы предпочитали отчего-то не тревожить кошачьего самосозерцания. Да что там люди — собаки и те в этом городе за кошками не гонялись!

Вот и на парковой аллее, усыпанной золотом и медью опавших листьев, по которой неспешно возвращались из школы Артем и Серега, кошек было куда больше, чем людей. Но друзей не интересовали сейчас хвостато-пушистые согорожане. Они беседовали на тему, которая по сути своей не могла иметь к кошкам никакого отношения. Да и ко всем прочим, кого люди привыкли называть «меньшими братьями», — тоже. Разве что к лебедям и китам, и то спорно…
Артем — он был выше крепыша Сереги — на ходу подпрыгнул и сорвал с низкой ветки клена желтый, в рыжую крапину лист. Серега шел, глядя под ноги, и, надув пухлые губы, хмурился. Поравнявшись с заваленной листвой скамейкой, он остановился, сгреб с края гербарную позолоту, бросил на крашеные деревянные брусья рюкзачок с учебниками, плюхнулся рядом, сунул руки в карманы и закинул ногу за ногу. Артем снял с плеча сумку и сел рядышком, не потрудившись очистить скамейку. Он был всецело поглощен разглядыванием кленового листка. Между ребятами на куче мягких листьев нежилась под скупыми лучами октябрьского солнца кошка. Полосатая, словно тигренок, только черные полосы чередовались не с желтой, а с белой шерсткой. Серега вынул ладонь из кармана и погладил кошку. Та отнеслась к этому равнодушно, не раскрывая блаженно зажмуренных глаз.
— Ты знал его? — спросил Артем, не отрывая взгляда от резного листа в руке.
— Не, — мотнул головой Серега, оставил в покое кошку и застегнул молнию бело-зеленой курточки до самого горла, словно ему стало зябко. — А ты?
— Я из пятнадцатой никого не знаю, — отбросил наконец листик Артем и посмотрел на приятеля. — Они все там, похоже, придурки.
Дунул ветер и ставший ненужным кленовый листок не успел коснуться земли, а закрутился и вернулся к Артему, прилепившись к ярко-красному боку его ветровки.
— Точно, — шмыгнул носом Серега. — Пр-ридур-рки!.. — повторил он и сплюнул.
— Десятый уже… — Артем снял с куртки листок и снова принялся вертеть его в руках. — Или одиннадцатый?
— А ты этих трех дурочек считал, которые… ну, того… из окошка?..
— Считал, с них же и началось!..
Серега опять сплюнул:
— Говорят, они просто упали. Курили, дуры, на подоконнике, одна полетела, за тех ухватилась — и у-ух все втроем! И они не с пятнадцатой школы, а с девятой.
— С девятой еще два чувака, что с крыши шагнули, помнишь? Один — всмятку об асфальт, а второй на крышу тачки шмякнулся, три часа еще пожил, придурок… А те девки — не, они тоже в сознанку!.. У одной же записку нашли: «Похороните нас в одном гробу!»
Серега то ли хмыкнул, то ли всхлипнул:
— Дуры!.. Детство в одном месте заиграло…
— Славка знал одну, — сказал Артем и снова выкинул лист. На сей раз тот мягко лег на землю, сразу затерявшись в куче собратьев.
— И че?.. — Серега достал из кармана пластинку жевательной резинки, сунул в рот, из оберточной фольги скатал тугой шарик и отщелкнул его в сторону урны на противоположной стороне аллеи. Попал. Впрочем, Артем этому не удивился — с талантом друга попадать чем угодно куда угодно, он был давно знаком. И, пожав плечами, ответил:
— Ниче. Просто. Говорит, нормальная была. В танцевальный ходила…
— Нормальная, — фыркнул Серега. — Дотанцевалась!.. — он поглядел в конец аллеи, откуда они только что пришли, и сказал: — Вон еще одна нормальная прется! Тоже танцует, блин!..
— Ирка, что ли? — прищурился Артем. Он был близорук, но очки носить стеснялся.
— Ну, из «А». Которая тебе… — Договорить Серега не успел, Артем двинул его локтем в бок.

Девушка в куртке под цвет опавшей листвы остановилась напротив.
— Привет, — сказала она и поставила на скамейку большой темно-синий портфель. Сама же осталась стоять, покачиваясь на каблуках туфель. Словно пританцовывала. Прямая черная прядка выбилась из под алой шапочки и закрыла левый глаз. Девушка провела рукой по лбу, прибирая волосы.
— Виделись, — буркнул Серега и задвигал челюстями, расправляясь с жевачкой.
— А я не с тобой, а с Артемом здороваюсь! С ним мы не виделись.
— Привет… — Лицо Артема почти сравнялось цветом с курткой. Девушка заметила это, но лишь улыбнулась и присела на краешек скамейки с Артемовой стороны. Кошка, лежавшая до сих пор неподвижно, приподнялась, прогнула спину, зевнула и по ногам Артема перешла к девушке. Та взяла кошку, посадила себе на колени и погладила. Кошка зажмурилась и легла.
Парни молчали. Серега угрюмо сопел, морща курносый нос, Артем начал ерзать, не решаясь начать разговор с Ириной. Девушка заговорила первой:
— Слышали? Еще один.
— Слышали, — фыркнул Серега. — Еще один придурок!..
— А вот и нет, — покачала головой девушка. Прядка волос снова упала на глаз, но Ира будто не заметила этого. — Он на одни пятерки учился, в музыкалку ходил!..
— Переучился, значит, — сказал Серега, — вот крыша и поехала.
— А ты что, его знала? — наконец-то подал голос Артем, оставив без внимания комментарий приятеля.
— Немного. Мы на концерте недавно вместе выступали, он там на скрипке играл. «Реквием» Моцарта. Красиво!..
— Ботаник! — тряхнул головой Серега. — Доигрался!..
— Никакой он не ботаник! — рассердилась Ирина. — Он еще борьбой занимался.
— Борьбо-оой!.. — протянул Серега. — Доборолся!..
— А чего он тогда, правда, того… если нормальный пацан? — спросил Артем, снова не обратив на друга внимания.
— Кто теперь скажет?.. — вздохнула Ира. — Говорят, все хорошо было. Он с мамой и сестрой жил. Мама на работу пошла, его разбудила, чтобы на секцию шел, а он к стенке отвернулся и говорит: «Не пойду сегодня». А школа у него во вторую смену, ну мама и ушла на работу. А сестра в первую смену учится, со школы вернулась, а брат висит в прихожей… Он там перекладину сделал, чтобы подтягиваться.
— Доподтягивался!.. — снова фыркнул Серега. — Все они придурки, самоубийцы эти! Нормальный человек разве в петлю полезет? Или с девятиэтажки — вниз?..
— А еще он мне кольцо подарил, — не обращая внимания на Серегу, Ирина протянула к Артему руку и разжала ладонь. Там лежало широкое темное кольцо, судя по виду — очень старое.
Артем осторожно взял кольцо и поднес к глазам. Металл сверху потемнел так, что истинный цвет кольца определить было бы невозможно, если бы внутренняя его поверхность не блестела, словно начищенная. По кругу бежали маленькие, черные фигурки, глубоко вырезанные в металле.
— Дай-ка, — заинтересовался Серега и загреб кольцо себе. — Че это там на нем? Значечки какие-то…
— На иероглифы древнеегипетские похожи, — сказал Артем. — Помнишь, по истории проходили?
Серега вернул кольцо девочке.
— Фуфло, — поморщился он. — Железяка.
— Сам ты железяка! — обиделась Ирина. — Гляди, как блестит внутри. Это серебро.
— Блести-и-ит!.. — передразнил Серега. — Серебро-о-о!.. Натерли наждачкой «нулевкой», а потом мелом, или этой, как ее… пастой такой зеленой, мой батя блесны ею натирает…
— Сам ты наждачка! — сказала Ира и отвернулась. — Оно серебряное. Дарю! На память… Если не нравится — можешь передарить тому, кто тебе особенно дорог. — Ирина выделила последнее слово с особым сарказмом.
Она или всерьез обиделась, или ей просто надоело общество мальчишек, только девушка сняла с колен кошку, поднялась, взяла свою сумку и зашагала по аллее, даже не попрощавшись.
— Ну, че ты тоже, как придурок? — тыркнул друга в бок Артем. — Железяка, наждачка!.. Ирка-то тут при чем?
— Беги, догоняй! — фыркнул Серега и, надувшись, протянул кольцо.
— Сам догоняй, — сказал Артем. — Тебе же подарили.
— Ладно, — буркнул Серега и спрятал подарок в карман. — Бате покажу… Если и правда серебро, верну этой дурочке.
Артем отвел было локоть, чтобы ткнуть друга в бок за «дурочку», но передумал. Девушка из параллельного класса ему нравилась. Но врожденная застенчивость мешала ему завести с ней более близкие отношения. Серега это видел, но Артема особенно не подкалывал. Спасибо и на этом. Ссориться из-за девчонки не хотелось. Артем решил сменить тему и спросил:
— Ты полярное сияние вчера видел?
— Ага, — кивнул Серега, подхватил рюкзачок и встал со скамейки. — Пойдем, может? — Он выплюнул комочек жевательной резинки, который, описав дугу, шлепнулся точно в урну, и, не оборачиваясь, зашагал.
Артем поднялся, перекинул через плечо ремень сумки и быстро догнал приятеля:
— А чего оно у нас-то светится? Это ж только на севере, вроде, бывает. А тут уже — сколько раз вон!
— Батя говорит, че-то там с Солнцем, — равнодушно ответил Серега. — Повышенная активность, вспышки… «Год активного Солнца», слыхал? Да и мы ведь тоже не больно-то на юге.
— Интересно все-таки!.. — мотнул головой Артем.
— Да чего там интересного! Вот у одиннадцатого «Б» мы вчера выиграли — это интересно. Как Пашка-то Инин злился — десятиклассникам проиграли!.. Он же нас порвать перед матчем обещал, как щенков, а порвали мы их! Как котят…
Сидящая возле Серегиного края аллеи черная жирная кошка вскочила вдруг на ноги, выгнула спину дугой и зашипела на мальчишек. Серега непроизвольно отпрыгнул и прибавил шагу, боязливо оглядываясь:
— Ни фига себе!.. Че она, дура, что ли?
— За котят обиделась, — усмехнулся Артем.
— Дура, — буркнул Серега, все еще оглядываясь на кошку. — Развелось их тут! Людям уже ступить будет некуда скоро!..
Артем опять усмехнулся. Точно так говорила его бабушка. По ее словам, кошек и раньше в городе хватало, но за последние годы их стало гораздо больше. Словно и впрямь они решили сделать Кошково своей столицей, постепенно вытеснив оттуда людей. Ведь и правда, число жителей города постоянно уменьшалось. И особенно сильно как раз в последние годы. Правда, мать посмеивалась над бабушкой, говорила, что люди уезжают из Кошково вовсе не из-за кошек, а потому, что им лучшей жизни хочется. А в этом захолустье, мол, и работы нормальной не найти, и в свободное время податься некуда, особенно молодым. Вот люди и бегут.

2.

То, что люди уезжали из Кошково, городка и впрямь, как говорят нынче, «бесперспективного», было хоть и печально, но вполне понятно и логически объяснимо. Куда печальней, а точнее — трагичней, было то, что «убегали» некоторые кошковцы не только из города, но и… из жизни. Еще более трагичным и не поддающимся обычной логике являлся тот факт, что в большинстве своем это были молодые люди, а в последнее время, что особенно страшно, — дети, подростки. С марта месяца, то есть чуть более чем за полгода, добровольно ушли из жизни одиннадцать школьников!
Городские власти забили тревогу еще в мае, когда счет подростков-самоубийц дошел до полудюжины. После первых трех жертв — подружек, выбросившихся из окна восьмого этажа, один за другим покончили с собой еще три школьника — двое повесились, еще один прыгнул с крыши девятиэтажки. В милиции завели уголовное дело, объединив все шесть эпизодов в одно производство. Но расследование быстро зашло в тупик. Не было в Кошково ни тайных сект, не находилось и общей причины, способной подтолкнуть детей на столь необдуманный шаг… Скорее всего — именно на необдуманный, потому что по уверениям родителей, знакомых, друзей погибших те вели себя еще накануне трагедий вполне обычно — шутили, смеялись, строили планы на ближайшие дни. Получалось так, что решение покончить с собой приходило к подросткам внезапно, и было оно таким сильным, что противостоять этому безумному порыву дети попросту не могли.
С началом летних каникул трагедии прекратились. Весь июнь прошел спокойно, и власти наряду с простыми обывателями облегченно вздохнули… Следствие поспешило вынести вердикт, что причиной трагедий стала завышенная нагрузка, плохая организация учебного процесса в школах (все погибшие учились в девятой и пятнадцатой), слабый контроль администрации за внешкольной жизнью учеников и тому подобное… «Стрелочников», как всегда, нашли быстро. Директоров и завучей «провинившихся» школ уволили.
А уже в середине июля, в самый разгар каникул, шагнули с крыши сразу два ученика девятой школы. Следствие возобновили. И вот тогда-то первый раз всплыло упоминание о неком кольце. Дедушка одного из погибших вспомнил, что накануне перед трагедией видел на пальце внука кольцо, которое раньше тот не носил. Дома таких колец тоже не было. Потом, когда следователь стал спрашивать о кольце целенаправленно, о нем вспомнили еще двое родителей. Получалось, что странное кольцо являлось некой «эстафетной палочкой»?.. Вывод казался слишком уж надуманным, «книжным», да и самого вещественного доказательства в руках у следствия не было, поэтому версию об «эстафете» с помощью загадочного кольца решили пока не озвучивать, хотя поиски велись и в этом направлении тоже.
Зато на непривычные в этих широтах полярные сияния почти никто не обратил особенного внимания. И уж никому не пришло в голову связать их как-то со случившимся…

Об атмосферном явлении, которое действительно заинтересовало Артема, заговорила бабушка, когда он, вернувшись домой, первым делом полез черпаком в кастрюлю с борщом.
Тамара Матвеевна, бывшая школьная учительница, выйдя десять лет назад на пенсию, открыла в себе такие кулинарные таланты, что дочь с внуком нарадоваться не могли и на похвалу не скупились. Тамаре Матвеевне похвала льстила, зато на кухне она стала не просто единоличной хозяйкой, но и настоящим тираном.
Вот и сейчас бабушка, услышав подозрительные звуки, влетела на кухню, словно тигрица, и выхватила поварешку из рук Артема.
— Что же это такое? Ты как маленький, право слово!.. А ведь шестнадцать лет через полгода стукнет!
— Так то через полгода еще, — примиряюще улыбнулся Артем. — А пока я маленький, глупенький и очень хочу кушать.
— Вот сейчас как тресну поварешкой! — замахнулась бабушка, но улыбку сдержать все же не смогла. — Маленький он!.. Жениться скоро — а он все маленький.
— Не, бабушка, — обнял Тамару Матвеевну внук. — Никакая жена так готовить не сможет, как ты, и я или умру голодной смертью, или погибну от пищевого отравления. Ты ведь не хочешь родному внуку такой жестокой участи?
— Балаболка!.. — рассмеялась бабушка. — А ну-ка, мыть руки — и за стол!
Когда Тамара Матвеевна разливала по тарелкам борщ — себе и внуку, она болезненно нахмурилась и со вздохом сказала:
— Вот ведь дожили — и у нас светиться стало!.. Солнышко нынче активное очень. А мне от магнитных бурь — мученье одно, давление поднимается. Одни неприятности от шалостей солнышка нашего!..
— Зато красиво, — не согласился с бабушкой внук.
— Толку-то с той красоты! Лучше бы ее и не было вовсе… — Бабушка стала серьезной, даже сердитой. — Вот и ребятки эти…
Артем сразу понял, кого имеет в виду бабушка. О детских самоубийствах дома при нем не говорили, но он не раз слышал, как шепчутся на кухне мама с бабушкой после очередного случая, а потом у обеих были красными глаза и носы.
— Ба, ты что, думаешь, они из-за этого?.. — отложил ложку Артем.
— Магнитные бури и на психику влияют, — проворчала бабушка, а потом вдруг рассердилась окончательно и закричала на внука: — Ешь давай! Нечего за едой лясы точить!..

Аппетит у Артема испортился. Бабушкины слова о связи полярных сияний с психикой не давали ему покоя. Он быстро доел борщ, проглотил котлеты, не замечая их вкуса, и даже отказался от бабушкиных пирожков, на что та заметила:
— Обиделся, что ли? Ну, погорячилась я, извини…
— Да нет, ба, все нормально, — встал из-за стола Артем и чмокнул бабушку в щеку. — Просто я наелся уже, спасибо! — Для верности он погладил живот и тяжело выдохнул.
— Ну-ну, — улыбнулась бабушка. — После с чаем поешь.
— Ага, — кивнул Артем и проскочил в свою комнату. Брыкнулся на диван, закинул ногу за ногу и стал размышлять.
Судя по вчерашнему случаю, все сходилось. Полярное сияние было вчера, и этот парень из пятнадцатой повесился тоже вчера. Только… Ира же сказала, что он сделал это утром, или днем, пока его сестра еще была в школе. А небо сияло вечером… Или оно не сразу сияет после вспышек на Солнце? Сколько, интересно, эти протоны с электронами до Земли летят?.. У кого бы спросить? С бабушкой на эту тему говорить расхотелось, мама вряд ли астрономией увлекается, Сереге тоже больше футбол интересен. Со Славкой, разве что, поговорить? Он тоже, вроде того, — ботаник… Учится хорошо, в музыкалку ходит.
Потом Артем стал вспоминать, совпадали ли предыдущие самоубийства ребят с полярными сияниями? Сам он видел сияние всего два раза — вчера и когда-то весной, то ли в марте, то ли в апреле. Но вот в тот ли самый день, когда кто-то из школьников свел счеты с жизнью?.. Потом, ближе к лету, ночи стали короткими, темнало поздно, и Артем уже попросту спал, когда полярные сияния могли быть видны. Летом тоже было как-то не до них… Где бы можно узнать, когда эти сияния случались? И как бы точно вспомнить, в какие дни совершались самоубийства? Тут уж тем более у мамы с бабушкой лучше не спрашивать! А из друзей тоже вряд ли кто-то записывал… Артем усмехнулся, хотя ему было вовсе не весело. Странные поступки незнакомых мальчишек и девчонок были не только ему непонятны, они доставили Артему настоящую боль. Разумеется, он не признался бы о своей излишней чувствительности никому, даже Сереге, но сам-то он переживал, еще как! Жальче всего ему было родителей погибших. Он представлял себя, лежащим в гробу, страшные, почерневшие от горя лица мамы и бабушки — и ему становилось так беспросветно тошно, что хотелось выть!.. Уже после первого случая с тремя подружками, то ли выпавшими, то ли выпрыгнувшими из окна, Артем дал себе честное слово никогда не решать никакие проблемы подобным способом. Да и какими должны быть те проблемы, чтобы смерть показалась меньшей из них?.. Несчастная любовь? Чушь! Вот он, Артем, любит Иру? Наверное, да… А она его? Нет, конечно! И что — вешаться теперь из-за этого? Вот еще!.. А еще в газете писали, будто ребят в школе довели. Тоже туфта полная!.. Кто знал этих пацанов и девчонок, говорили, что они были нормальными ребятами, а некоторые учились чуть ли не без троек. И в школе их никто не «доставал». Понапишут в этих газетах!..
Стоп! Артем свесил ноги с дивана, сел. Газеты… Конечно же, газеты! В них писали о самоубийствах, в них были соболезнования родственникам, там обязательно указаны даты… А еще, в газетах могло быть написано и о полярных сияниях! Артем вскочил и побежал в прихожую одеваться.
— Ты куда? — выглянула из кухни бабушка.
— В библиотеку! — ответил Артем, натягивая красную куртку.
— Артем, я тебя серьезно спрашиваю! — нахмурилась бабушка.
— А я тебе серьезно и отвечаю, — удивился внук.
— Магнитные бури, что творят!.. — покачала головой бабушка и скрылась за кухонной дверью.

В библиотеке Артем просидел до самого вечера, чем вызвал искреннее удивление заведующей читального зала. Школьников у себя она видела, когда им нужно было найти материал для сообщения, доклада… На большинство подобных тем она заранее приготовила подборки книг и журналов. А вот чтобы так — полистать подшивку местной газеты, которая и самой-то ей была малоинтересна из-за убогости и явной «подкаблучности» городской администрации, — такого она припомнить не могла.
Но Артем был доволен. Он нашел все, что хотел. Даты всех десяти, кроме вчерашнего, самоубийств парень выписал на левую половину тетрадного листка, который он разделил вертикальной чертой на равные части. Справа же отметил даты полярных сияний. Правда, газета упоминала лишь о пяти случаях — в марте, апреле и в мае. Зато все они совпали с датами самоубийств. Артем подумал, что еще о пяти полярных сияниях в газете могли просто не написать — надоело об одном и том же. А может, газетчики тоже рано ложатся спать и летом темноты просто не дождались.
Артем положил подшивки на стол заведующей.
— Спасибо, — сказал он и, засунув листок в карман джинсов, собрался идти. Но библиотекарша остановила его:
— Вот еще сегодняшний номер пришел, я не успела подшить. Не нужен?
— Давайте, — протянул руку Артем. Он подумал, что про вчерашний случай сегодня уже могли напечатать. Правда, тут с датами и так все было ясно, но все-таки… Интересно, что пишут.
Он снова уселся за стол и принялся читать заголовки. Первая страница, как всегда, была совсем неинтересной — какие-то совещания в администрации, что-то про спад производства, короче — фигня сплошная. Артем перевернул газету последней страницей вверх — здесь обычно печатали поздравления и соболезнования. Ага, есть, сразу три… «Выражаем глубокие соболезнования семье… по поводу трагической гибели сына…» От учителей и учеников школы номер пятнадцать, от коллектива музыкальной школы, от семьи такой-то…
Артем развернул газету. Ага, на третьей странице заметка. «Новая жертва трудного детства». Идиоты, ну и название!.. Что там? Ага, это он уже знает, это тоже, это опять «бла-бла-бла» о юном поколении, лишенном цели в жизни, а вот это уже интересней!.. Корреспондент беседует с одноклассниками… Когда и успел? Ах да, тот парень, его, оказывается, Димкой звали, во вторую смену учился. Шустро газетчики действуют!.. Артем стал читать внимательней. Все же одноклассники могли дело сказать, не то что всякие «знатоки молодежных проблем» со своими идиотскими «версиями».
Но одноклассники тоже ничего не знали. Или не захотели говорить. Да и обалдевшие же все еще были! Что, этот корреспондент совсем дебил, у лучшего Димкиного друга спрашивает: «Ты очень расстроен смертью друга?» Надо было ему диктофон в рот засунуть и сказать: «Нет, блин, я очень рад!»
У Артема аж затряслись руки от бестактности журналиста. «А ведь тоже, гад, себя самым умным считает, — зло подумал он. — А нас — великовозрастными детьми, придурками долбанутыми!»
Артем не хотел больше читать это вонючее интервью и стал уже закрывать газету, но тут ему на глаза попалось одно слово… Он вновь распахнул газету и, брезгливо морщась, дочитал заметку. Димкин друг все-таки сказал одну важную вещь… Такую важную, что Артем встал из-за стола, забыв про газету. Он молча прошел мимо заведующей, и та встревоженно проводила взглядом побледневшего парня. «Дочитался, — подумала она, — с непривычки-то!» И крикнула вслед Артему:
— Молодой человек, вам плохо?
Но Артем ничего не слышал. Он не помнил, как получил в гардеробе куртку, как вышел на улицу… Перед глазами все еще прыгали буквы из интервью, те слова, которые — на вопрос, знал ли погибший кого-нибудь из покончивших с собой ранее, — сказал Димкин друг наглому газетчику: «Да он знал одного из этих парней, Колю Горбина. Дима показывал мне кольцо, которое Горбин подарил ему за день до своей смерти. Старинное, с какой-то надписью…»

3.

Артем бежал, не разбирая дороги. Куда? Зачем? Он сейчас не думал об этом. Просто бежал. Из под ног, возмущенно мяуча, разлетались кошки. Так бесцеремонно в этом городе с ними еще не обращались! Их просто не замечал этот юный наглец в алой куртке! Он ведь запросто мог на них наступить!..
Ноги сами остановились возле старой четырехэтажки. В этом доме жила Ирина. Разумеется, никогда раньше Артем у нее не был. Но адрес знал. Третий этаж. Квартира двадцать пять. Можно было позвонить по телефону… Даже лучше бы было позвонить! Номер Артем тоже знал. Но у него не было мобильника — зная, что в библиотеке им нельзя пользоваться, он вообще не стал его брать. А бежать домой, чтобы позвонить оттуда — только терять драгоценное время. Его и так могло уже не быть!.. Артем, не раздумывая больше, ринулся в подъезд и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался наверх. Уже нажав кнопку звонка, он подумал о том, что станет говорить, если дверь откроет сама Ира?.. Но сам себя и одернул: какая разница, что он скажет! Лишь бы она была дома, лишь бы она была… лишь бы с ней все было в порядке!..
Дверь распахнулась. Бледная женщина с заплаканным лицом, увидев Артема, вздрогнула:
— Где Ира?.. — севшим голосом спросила она.
— А… я не знаю… — выдавил Артем. Холодный ком, замораживая по пути кровь, взлетел от самых пяток и застрял в горле.
— Где она, где?.. — Женщина втянула Артема в прихожую. — Она пошла за хлебом три часа назад!.. Магазин — через дорогу… Я уже была там!.. Продавщица ее видела, Ира купила хлеб сразу, но домой не вернулась!.. У Маши и Леночки ее тоже не было… Ты не знаешь, Ира дружит с кем-нибудь из мальчиков?..
— Не знаю… — вновь обрел голос Артем. — Простите, я поищу Ирину!..
Артем выскочил за дверь и полетел вниз по лестнице.
— Кто ты, мальчик?! — послышалось сверху. — Как тебя звать?..
— Потом, — шепнул Артем и выбежал на улицу.

Девятиэтажек в этом районе было четыре. Одна — неподалеку от школы, три — возле самой реки. До той, что рядом со школой, было чуть ближе, но три против одной — во столько же раз больше вероятность…
И все-таки он полетел к школе. Вернее, ноги сами понесли туда Артема. Через темный вечерний парк, по аллее, где они шли сегодня с Серегой, где встретили Иру… Фонари горели через один, а то и сразу через два-три. Светлые пятачки сменялись сугробами тьмы, из них злобно блестели кошачьи глаза. Шуршали под ногами опавшие листья. Бешено стучало сердце. «Ира! Ира! — в такт ударам гремело в голове. — Только бы успеть!» А еще Артем помнил о Сереге. Проклятое кольцо сейчас у него! Или он успел его кому-нибудь отдать? Если успел, то опасность грозит и лучшему другу! Можно бы было позвонить, но с собой нет мобильника!.. «Гадство, гадство! — чуть не заорал парень. — Только бы все кончилось хорошо!.. Прикую к себе цепью этот чертов мобильник, чтобы он вечно был со мной! Я всегда должен быть уверен, что с моими друзьями все в порядке!..»
Сразу за школой, через дорогу, высилось девятиэтажное здание. В этот вечер не было полярного сияния, зато с неба подглядывала за кошковцами полная луна. Артем близоруко прищурился и в лунном призрачном свете увидел на крыше дома маленькую темную фигурку, стоявшую у самого края.
— Нет!!! — заорал Артем и бросился через дорогу, не обращая внимания на истошный визг тормозов и ругань водителей, летевшую ему вслед. Почему-то подумалось, что это визжат и ругаются кошки, у которых он хочет отнять законную добычу.
У торчащего кургузой свечей дома было всего два подъезда. Артем заметался, но потом ринулся в левый. Лифт долго не опускался, хотя усиленно скрипел и громыхал противовесом. Артем бросился уже к лестнице, когда створки дверей нехотя раскрылись. В лифте пахло кошачьей мочой. Непонятно почему, но Артем был в этом уверен — именно кошачьей!
Ему показалось, что поднимается кабина раза в три медленней, чем опускалась. Словно тянула кота за хвост… Словно сами коты вместе с кошками тянули этот проклятый лифт, привязанный к их проклятым хвостам!
Выскочив наконец на девятом, Артем взлетел по ступенькам, ведущим к двери на крышу. Дверь была закрыта!.. Артем почувствовал, как становятся ватными ноги. Холодная черная тяжесть потянула вниз тело. Захотелось присесть на ступеньки, растянуться на заплеванном полу.
Из последних сил, почти не видя собственную руку из-за темных кругов в глазах, Артем протянул ее к двери. Толкнул. Дверь противно скрипнула, но этот скрип показался ему волшебной музыкой.
Он хотел распахнуть дверь и с криком броситься на крышу, но в самый последний миг замер с уже разинутым ртом. Артема вновь обдало холодом: заори он сейчас, кто знает, как отреагирует на это Ирина? Может, это испугает ее, и она вздрогнет, оступится, упадет? Или этот звук станет последней каплей, рвущей ее сомнения?..
Артем пригнулся и, придерживая дверь, ступил на крышу. Ира стояла спиной к нему у самого края, чуть не касаясь коленями низкого ржавого ограждения. В левой руке она сжимала батон в полиэтиленовом пакете. Справа возле ее ног сидела кошка и смотрела на луну.
Желтая Ирина куртка в лунном свете казалась кленовым листом, приклеенным к небу. Стоит дунуть слабому ветру — и листок этот, плавно кружась, полетит к своим опавшим собратьям…

Артем растерялся. Он не знал, что делать. А еще он подумал: «Странно, что ни кошка, ни Ира не услышали скрипа двери…» Или они слышали, но успели отвернуться, пока он выжидал? Или просто не обратили внимания. Ира сейчас неизвестно как далеко в своих мыслях. А кошка… Что кошка? Какое ей дело до какой-то там скрипнувшей двери? Какое ей вообще дело до этих жалких людишек, временно оккупировавших ее столицу?.. Артем почувствовал жуткую ненависть ко всему кошачьему племени — равнодушному, холодному, злобному…
Что делать?.. Что делать?! Артем опустил голову, взгляд его утонул в черном море рубероида, покрывавшего крышу. Какое-то яркое пятнышко на границе бокового зрения привлекло внимание парня. Он перевел взгляд, прищурился. На крыше лежал кленовый листок. Странно, что его занесло на такую высоту.
Решение пришло неожиданно. Даже не решение в прямом смысле, а нечто неосознанное до конца. Артем опустился на четвереньки и пополз к желтому пятнышку. Привстал на корточки, поднял листок. Взял его за длинный черенок и повел кленовую ладошку по черному рубероиду крыши: «Кис-кис-кис!..»
Кошка дернула ушами, обернулась. Опустила голову к передним лапам и, крадучись, поползла.
Ирина почувствовала, что осталась одна. Медленно, словно во сне, повела головой. Затем так же медленно повернулась, увидела кошку и побрела за ней, деревянно переступая ногами. Артема она, казалось, не замечала, да так оно, наверное, и было. Между тем, расстояние между крадущейся кошкой и Артемом неумолимо сокращалось. Парень продолжал водить листком по крыше, наблюдая одновременно за кошкой и Ирой. Девушка отошла уже от края на безопасное расстояние, но оно все-таки было недостаточно большим. Стоит Ирине очухаться или, напротив, поддаться порыву безумия, она сможет в два счета добежать до низенького ограждения и перемахнуть его сходу!..
Кошка прижала к голове уши и прыгнула. Артем прыгнул навстречу и подмял под себя кошку. Та отчаянно завизжала и принялась царапать куртку и руки Артема, пока тот пытался схватить орущее животное. Не обращая внимания на боль в руках, он все-таки сжал кошку, резко поднялся и швырнул хвостатое исчадие за край крыши. Крик стал похож на человеческий, но очень быстро затих внизу. Зато теперь закричала Ирина. Она бросилась к Артему и принялась хлестать его по лицу свободной ладонью и завернутым в полиэтилен батоном:
— Убийца!!! Изверг!!! Что ты наделал?! За что ты ее так?!..
Артем даже не защищался. Он стоял и улыбался разбитыми губами. Ирка была живой. Истерика лучше, чем ступор. Он слышал об этом раньше, а сейчас он это на подсознательном уровне чувствовал.

Всю дорогу домой Ирина молчала и зябко ежилась. Артем снял изодранную кошкой куртку и набросил на плечи девушке. Перед самым подъездом он задержался, полагая, что Ирина с ним попрощается или хотя бы отдаст куртку, но та с ходу нырнула за дверь. Пришлось подняться и Артему. Когда он подошел к двадцать пятой квартире, та была открыта. В прихожей стояла знакомая уже Артему женщина — Иринина мама — и, прижимая к себе дочь, беззвучно плакала. Рядом мотался взлохмаченный, здоровенный, похожий на медведя мужчина, дотрагивался ладонями то до женщины, то до Ирины, и тут же отдергивал их, будто обжигаясь. Увидев Артема, мужчина обрадовался:
— Это ты ее нашел?.. Да?
— Да, — сказал Артем. И почему-то добавил: — Извините…
— Ты что, ты что! — замахал руками человек-медведь. — Спасибо тебе! Спасибо!.. А мы уже и в милицию, и в… — Мужчина запнулся и побледнел. — Там ее не оказалось, а в милиции заявление только через трое суток принимают… Кстати, а где ты нашел Иру? — Великан нахмурился и подозрительно окинул взглядом Артема, который стоял в одной выбившейся из-под джинсов рубашки. Она тоже оказалась изрядно разодранной кошачьими когтями. — Ты кто вообще такой?..
— Я… — замялся Артем, но на помощь ему неожиданно пришла Иринина мама:
— Это Ирин приятель, я его знаю, он обещал найти Ирочку, и видишь — нашел! — Женщина счастливо засмеялась, еще крепче сжав дочку в объятиях. Ирина от этого пришла в себя, видимо, окончательно, пискнула и затрепыхалась.
Наконец ей удалось вырваться, точнее, — мать сама расцепила руки. Девушка, тяжело отдуваясь, сказала:
— А чего меня было искать? Я ж за хлебом ходила! — и она протянула матери рваный пакет с мятым, наполовину раскрошенным батоном.
— За хлебом? — всплеснула руками мать. — Да ты знаешь, сколько времени?! — Она повернулась к Артему: — Мальчик, скажи, где ты нашел Ирочку?
Тут и Ирина увидела парня и уставилась на него так, словно они не провели вместе последние минут сорок.
— А ты тут что делаешь? — нахмурилась девушка, потом опустила глаза и заметила на себе красную куртку Артема. Ирина сняла ее с плеч и стала рассматривать последствия сражения с кошкой. — Ты где в ней валялся? Подрался, что ли?
— Ладно, я пойду, — сказал Артем, забирая у Иры куртку. И буркнул, глядя в пол: — Ничего я ее не находил. Она сама нашлась. Попалась навстречу, я ее и проводил до дому… — Артем повернулся к двери, но вспомнил вдруг, что осталось еще одно дело: — Извините, от вас можно позвонить?
— Звони, конечно! — Ира показала на трубку, висевшую на стене. Потом нахмурилась и топнула ногой: — Папа, мама! Ну чего вы тут замерли? Дайте Артему поговорить!..
— Ты нам сама должна еще многое рассказать! — строго заметил отец, но вышел из прихожей вслед за женой и дочерью.
Артем набрал Серегин номер. Трубку взяла мать друга.
— Вера Михайловна! — закричал Артем. — Сергей дома?!
— Тише, Артемка, ты чего? — удивилась Серегина мама. — Сережа уже спать лег…
— А он точно дома?
— Конечно точно. А что случилось?
— Нет, ничего. Извините, — сказал Артем и повесил трубку. С его души свалился не камень даже, а целая гора. Он крикнул в сторону комнаты, куда ушла с родителями Ирина: — До свидания! Я пошел.
Артем уже выходил на лестничную клетку, когда его догнала Ира.
— Давай, выкладывай! — зашептала она.
— Ир, давай потом, — поморщился Артем. Внезапно он почувствовал себя безумно уставшим.
— Расскажешь, точно? — не стала настаивать девушка, поняв, видимо, состояние парня. Тот кивнул:
— Расскажу.
Ира повернулась было, но вновь посмотрела на Артема:
— А ты правда меня спас?..
— Ну-у… — замялся Артем и почувствовал, что краснеет. Ирина вдруг привстала на цыпочки, чмокнула парня в щеку и шмыгнула за дверь.

Дома Артема ждали. Мама и бабушка стояли в прихожей, сложив на груди руки. Казалось, они дожидались команды рефери «бокс!», чтобы ринуться в бой.
— Вот, погляди, Люся, в библиотеке он был! — всплеснула руками бабушка. Поединок начался.
Впрочем, тут же и закончился. Полным поражением Артема. Нокаутом. Потому что, переступив порог родной квартиры, он понял, что все наконец позади. Что-то рухнуло внутри, открывая неведомые шлюзы, на душе стало легко-легко, горло забилось сладкой горечью, в глазах защипало, и… Артем разрыдался.
Женщины сразу забегали, запричитали, закудахтали. Бабушка стянула с внука драную куртку, мама прижала сына к себе и стала ерошить его волосы, приговаривая что-то ласково-нежное. Артем заплакал еще сильнее. Слезы текли неостановимым ручьем, плечи прыгали, рыдания спазмами перехватили горло, так что трудно стало дышать.
— Уложи его скорей, Люсенька! — засуетилась бабушка, отбросив куртку на пол, и помчалась на кухню.
Мама провела Артема в комнату, и он лег на диван. Рыданья перешли в частые всхлипы, стало чуточку легче. Примчалась бабушка, неся маленькую бутылочку и кружку.
— Что это? — спросила мама.
— Пустырник, — тоном знатока сказала бабушка и стала капать из бутылочки в кружку. — Успокаивающее. Пусть выпьет.
— Он же на спирту! — всплеснула руками мама.
— Парню пятнадцать лет, а не пять! — возмутилась бабушка. — И я ж ему не весь пузырек даю! Десять капель на сто грамм воды. — Она приподняла одной рукой голову Артема, а другой поднесла к губам кружку.
— Я с-сам, — всхлипнул Артем, отвел бабушкину руку, сел и взял кружку.
Когда же вновь опускал на подушку голову, он уже спал.

4.

И все-таки Артем очень боялся не увидеть Серегу в школе. Сказался больным, например, чтобы остаться дома, а сам… Но, с другой стороны, — рассуждал Артем, шагая по знакомой аллее парка, которая утром ничуть не казалась зловещей, — по-идее, очередь была еще не Серегина, а Ирина… «По чьей идее, придурок? — перебил сам себя Артем. — Никому не известно, чья это идея и в чем состоит ее дурацкий смысл».
Серега в школу пришел. Мало того, был, как обычно, подвижен и весел. Артем решил пока не рассказывать другу о вчерашних приключениях, но сразу спросил:
— Где кольцо?
— Какое? Иркино? То есть, то, что она мне подарила? — переспросил Серега. — А его у меня нет. — Для достоверности он растопырил пальцы и потряс ладонями.
— Ты его потерял?! — в голосе Артема вспыхнула надежда. Серега, не ожидав такой реакции, удивленно посмотрел на друга:
— Нет. Я его бате отдал…
— Подарил?! — отшатнулся Артем.
— Ничего я не дарил. Я ему дал, чтобы он определил у себя на работе, из чего оно сделано. Я ж говорил тебе, что бате дам. А ты где вчера пропадал? Я тебе весь вечер звонил!
— В библиотеке, — подмигнул Артем. — И такое нарыл!.. — Он решил рассказать другу про обнаруженную им связь между полярными сияниями и самоубийствами, а вот о страшной и не понятой до конца роли кольца решил пока промолчать.
Рассказ произвел на Серегу впечатление. Он даже подпрыгнул:
— Бли-и-ин!.. Точно, это сияния во всем виноваты! Погоди… — Серега замер на одной ноге. Опустил вторую и нахмурился: — Но ведь сначала они… это… того, а потом уж были сияния… Что-то наоборот все выходит.
— Да ничего не наоборот, — фыркнул Артем и поведал профессорским тоном то, что смутно помнил из своих астрономических познаний: что сначала происходят вспышки на Солнце, потом частицы летят к Земле, а уж потом появляются полярные сияния.
— Гениально!.. — хмыкнул Серега. — Не знал, что ты такой специалист в этой области. Но давай-ка для верности, уж извини, друг, у Славки еще спросим, — подал он идею, которая уже приходила в голову Артему. Славка любил такие штучки про Солнце, Луну, планеты всякие…
На том и порешили. После уроков позвали с собой отличника Славика и снова устроились на скамейке в парке. Слава, серьезный паренек в очках, даже внешне был похож на Знайку из мультфильма «Незнайка на Луне». Книжку Носова друзья, конечно, не читали, а вот мультик видели.
Знайка-Славик молча выслушал парней, поправил очки и важно заявил:
— Ну, ты прав, Артем. Заряженные частицы достигают Земли через несколько дней.
— Значит, нет связи между ними и самоубийствами? — выдохнул Артем.
— Ну, почему. Как раз, думаю, есть. — Слава вновь посмотрел на листок, заполненный вчера Артемом в библиотеке. — Частицы — они ведь не на минутку прилетают! Просто днем полярного сияния не видно. И длиться магнитные бури даже несколько дней могут. Так что все сходится. Надо, думаю, сообщить в милицию эти факты.
— Ага! — фыркнул Серега. — Будут нас в милиции слушать!
— Но у нас же факты! — потряс тетрадным листом Слава.
— Фа-акты!.. — передразнил Серега. — Не смеши. И потом, ты сам-то точно про эти сияния знаешь? Протоны, электроны… В музыкалке твоей это вряд ли изучают.
— Я читал, — важно сказал Славка. — И вообще, интересовался специально. Я ведь даже последнее сияние на видеокамеру снял.
— Да ну?! — ахнули разом друзья. — Покажи!
— Ну, пойдемте, — поднялся со скамейки Слава.

Дома у Славика никого не было, и ребята вольготно расположились на диване напротив большого телевизора. Слава включил запись и сел рядом с друзьями.
На экране заиграли сполохи. Они то переливались всеми цветами спектра, то вспыхивали какой-нибудь одной краской, то ритмично начинали мигать, пульсировать, меняя цвета и ритм. Происходящее на экране не казалось природной какофонией. Напротив, создавалось впечатление, что…
— Как музыка!.. — Артем первым озвучил то, что подспудно напрашивалось в головы ошарашенных неведомой красотой мальчишек.
— Что?! — подскочил Славка. Очки его съехали набок, но он даже не заметил этого, и продолжал смотреть на Артема так, будто тот сделал открытие. — Ты гений, Темка!.. И как же я сам-то… — Он бросился к плееру и поставил запись с начала. Потом притащил нотный альбом и, поглядывая на экран телевизора, стал рисовать в альбоме нотные знаки. Артем с Серегой не были тупицами и знали, как выглядят ноты, но Артем все-таки спросил:
— Чего это ты?..
— Не мешай, — буркнул Славка. — Я цвета в ноты перевожу.
— Как это? — оторвался Серега от буйства красок на экране.
— А вот так! — сказал Слава. — Из скольких цветов состоит спектр?
— Из семи.
— А нот сколько? — посмотрел на друзей Славка.
— Наверное, тоже семь, раз ты так спрашиваешь, — улыбнулся Артем.
— А так вы, что ли, не знали?! — Слава даже отложил нотную тетрадь.
— Да знали, знали, — отмахнулся Серега и снова уставился в телевизор. — Чего там знать-то? До, ре, ми, фа, соль, ля, си!..
— Ну, правильно, — успокоился Славка и снова взялся за альбом. — Вот я и привожу в соответствие цветам ноты. Кстати, давайте вернемся к началу, я пропустил.
Возвращались раз сорок, если не больше. Прошло уже часа полтора, как ребята пришли к бывшему однокласснику. Артем даже начал позевывать.
И тут Славка сказал:
— Готово!
Он подошел к какой-то каракатице на ножках, стоявшей в углу комнаты под черным чехлом, жестом фокусника этот чехол сдернул и явил друзьям электронный синтезатор. Слава включил аппарат, пробежался по клавишам, что-то подкрутил, настроил громкость, положил перед собой исписанный нотными закорючками альбом и заиграл.
Музыка оказалась просто завораживающей! А еще — необычайно грустной, даже трагической, но в то же время торжественной и величественной. Внезапно все смолкло. Слава поднял наполненные ужасом глаза. Они казались больше, чем линзы очков. Руки музыканта тряслись. Губы тоже.
— Ты чего?.. — ахнули Артем и Серега.
— Н-не м-может б-быть!.. — Славка замотал головой и затрясся еще сильнее. Очки слетели с носа и упали на ковер. — Эт-то же… Эт-то же «Реквием» М-моцарта!..
Артем и Серега переглянулись. И снова уставились на трясущегося Славку.
— Да перестань ты дрожать! — не выдержал Артем. — Иди пустырника выпей. Есть у вас?
— Н-не з-зн-наю, — отстучал зубами Слава.
— А чего с ним вообще такое? — Серега переводил взгляд с Артема на Славку и обратно. — Моцарт не нравится, что ли?..
— Дурак ты, Серега, — вздохнул Артем. — Ты подумай, кто этого Моцарта играл!..
— Славка… — открыл рот Серега, да так и забыл закрыть.
— Ага, — оценил реакцию друга Артем. — Вот именно!
— Так чего, блин, это сияние разумное было, что ли?! — заморгал Серега.
— Тогда уж Солнце, — хмыкнул Артем.
— Нет, вы не понимаете! — хрипло крикнул Слава и выскочил из-за синтезатора. Трястись он перестал. Резко, будто дернули рубильник. — Вы же ничего не понимаете!.. Это же рек-ви-ем!
— Рек-ви-ем, — спопугайничал Серега. — Ну, не понимаем. Так скажи!
— Это заупокойная месса, — вращая глазами, зашептал Славка. — «Вечный покой даруй им, Господи!»
— Молитва, что ли? — Серега почему-то посмотрел на Артема.
— Типа того, — пожал тот плечами.
— А Моцарт к ней музыку написал, — со знанием дела выдал Серега.
— Ха! — Подскочил к друзьям Слава и плюхнулся на диван. — Не только Моцарт. Кто только не писал!.. Берлиоз, Лист, Верди, Шнитке… еще кто-то, не помню… Дело-то не в этом! Вы подумайте только: заупокойная месса — после такого!..
— Сам же говорил, что вспышки на Солнце еще до этого случаются, — напомнил Артем.
— Но полярное-то сияние — после! И как раз над нашим городом.
— Погоди, — насупил брови Артем. — С чего ты взял, что только над нашим?
— Может, и не только, — отмахнулся Слава, — но я почти уверен, что «Реквием» показывают только нам.
— «Почти» — не считается, — вставил Серега.
— Да ладно тебе, — одернул друга Артем. — Ведь показывает же кто-то… Блин, просто мистика какая-то!.. — Он посмотрел на Славу: — А ты говоришь, в милицию!..
— Да уж, — помотал головой Славка.

Перед тем как расстаться с Серегой, Артем спросил друга:
— Когда твой отец будет дома?
— Наверно, скоро. Он до пяти работает. Но они с приятелем на рыбалку вечером собирались, с ночевкой… А тебе-то чего?
— Если застанешь, спроси у него про кольцо.
— А чего про кольцо?..
— Ну, из чего оно все-таки сделано… Слушай, и спрячь ты его подальше. И никому больше не давай. Ни в коем случае!
— А чего?..
— Да что ты заладил: чего-чего! Потом расскажу. — И Артем, махнув другу, отправился домой.
Бабушка, взглянув на часы, нахмурилась и раскрыла было рот, но Артем ее опередил:
— Мы у Славки были, музыку слушали. Он нам Моцарта играл. И вообще, хватит меня пасти! Сама вчера говорила, что мне не пять лет.
Бабушка закрыла рот и неуверенно улыбнулась. Артем попал в точку. Мама с бабушкой всегда ставили ему в пример Славика. Круглый отличник, да еще музыкой занимается! Маме-то музыка была до лампочки, а вот бабушка ее обожала. Особенно классическую. Так что на Моцарта сейчас она отреагировала соответствующе. Но все-таки не удержалась:
— Вчера библиотека, сегодня Моцарт…
— Да. А что? Взрослею, умнею.
Бабушка рассмеялась:
— Иди давай, взрослый, мой руки — и за стол! Пятый раз уже обед грею. Скоро ужинать пора.

Вечером, когда стемнело, Артем сел возле окна и, не зажигая света, просидел, наверное, целый час, глядя на небо. Полярного сияния не было. Артем облегченно вздохнул и позвонил Сереге:
— Ну, что, спросил у бати про кольцо?
— Ну… — неуверенно ответил Серега.
— И что?
— Серебро, — неохотно процедил друг.
— Ты его спрятал?
— Я его и не забирал у отца, — буркнул Серега.
— Почему?
— На фиг оно мне сдалось!.. А батя его на блесну собирался раскатать.
— Серьезно?! — заорал Артем. Ему захотелось пуститься в пляс.
— Ну да… — сказал Серега и спохватился: — А ты чего обрадовался-то? Завидно было, что у меня есть Иркино колечко?..
— Дурак ты, Серега, — засмеялся Артем. — И все равно я тебя люблю, дружище!
А потом он позвонил Ирине. Просто так. И они просто так, ни о чем, поболтали. О вчерашнем не говорили. Артем помнил про свое обещание все рассказать девушке, но он почему-то не хотел делать этого по телефону. Видимо, так же считала и Ира.

5.

Следующий день обошелся без происшествий. Вечером Артем пошел к Сереге. Скрывать от друга тайну кольца он больше не мог.
Серега слушал внимательно. И, против обыкновения, не шутил и не прикалывался. Он даже чуть побледнел к концу рассказа. А потом сказал:
— Я чувствовал что-то такое… Как-то мне избавиться от него все время хотелось.
— Ну, избавился же!
— Ага, — неуверенно улыбнулся Серега.
А потом Вера Михайловна позвала их пить чай с вареньем из крыжовника. Они пили уже по третьей чашке, когда вернулся с рыбалки Игорь Аркадьевич, Серегин отец. Он был явно не в духе, даже не ответил на Артемово «здрасьте», только кивнул.
— Как новая блесна? — спросил Серега. — Много поймал?
— А!.. — неопределенно махнул рукой отец. — Ни одной поклевки!.. Ни у меня, ни у Мишки. Все, пора сезон закрывать. Теперь зиму станем ждать, на подледную пойдем. А кольцо твое я пожалел. И зря, наверное. Может, на него бы…
— Как пожалели?! — подскочил Артем. — Что же вы!.. — Он с досадой ударил кулаком по ладони, но тут же быстро убрал руки за спину, словно этот случайно вырвавшийся жест мог раскрыть Игорю Аркадьевичу их с Серегой тайну.
Отец друга и впрямь удивился:
— Странная реакция!.. Что тебе плохого это кольцо сделало?..
Заметив, как одновременно и даже будто виновато отвели глаза Артем и Сергей, Игорь Аркадьевич еще больше нахмурился, но ничего не сказал и пошел переодеваться.
Друзья переглянулись и тоже навострились было из кухни, но Серегина мама, отдернув занавеску, ахнула:
— Ребята, смотрите, опять полярное сияние! Как красиво…
Артем вздрогнул и пулей вылетел из-за стола. Серега метнулся следом, ворвался в комнату, подбежал к тумбочке с телефоном и без слов протянул другу трубку.
Непослушными пальцами Артем набрал заученный наизусть номер и заорал:
— Ира! Ира!!!
— Ты чего?.. — раздался из трубки голос девушки. — Что-то случилось?
— Н-нет… Ничего… — выдохнул Артем, но тут же спохватился и заорал: — Никуда не уходи! Ничего не делай!.. Я сейчас приду, — он понял, что настал черед рассказать все Ирине, слишком далеко зашло дело, люди продолжали гибнуть. Ведь не зря же снова засияло вечернее небо. Вот только кто бы мог быть очередной жертвой кольца? Ведь оно…
Артем, не успев додумать мысль, только положил на место трубку, как телефон взорвался трелью. Артем посторонился, подпуская к аппарату друга.
Серега вежливо поздоровался, отвечая на звонок, но лицо его почти сразу изменилось — стало напряженным, а вскоре откровенно испуганным.
— Тетя Тамара, я сейчас!.. — крикнул он незримой собеседнице, швырнул трубку на тумбочку и пулей вылетел из комнаты. — Папа! Папа, скорей!.. — донесся его встревоженный вопль.
Артему стало не по себе. Дурное предчувствие пробежалось холодком по коже, украсив ее пупырышками. Парень поежился, покосился на телефонную трубку, показавшуюся ему чем-то откровенно зловещим, и вышел в прихожую.
Из кухни выскочил Игорь Аркадьевич, бросился к телефону и с грохотом захлопнул за собой дверь. Но громкий, почти истеричный его голос все равно было отчетливо слышно:
— Тома!.. Томочка! Что с Мишкой?! Что?!.. Но… как?.. Почему?! Когда?! Ведь мы же только что…
Артему все уже было ясно, но он все равно не хотел верить своей догадке. Теперь уже не только по коже его бегали мурашки — и волосы начали шевелиться.
Из кухни выбежала Вера Михайловна. Лицо ее было мертвенно-бледным, губы тряслись. Она ринулась в комнату к мужу, и дверь за ней снова яростно хлопнула — похоже, Серегин отец шарахнул по ней ногой.
Затем из кухни выглянул и Серега. Он был тоже иссиня-бледным. Глянул на Артема с таким испугом, словно увидел привидение.
— Иди сюда… — шевельнул он деревянными губами.
Ноги Артема тоже задеревенели. Он шагнул в кухню и выдохнул:
— Что?..
— Дядя Миша… застрелился…

Игорь Аркадьевич сорвал с вешалки куртку, не сразу попал в рукав, а все же надев ее, не потрудившись застегнуться, трясущимися руками стал бороться с непослушным дверным замком.
Из комнаты выбежала заплаканная Вера Михайловна и бросилась помогать мужу. Но, опустив глаза, со всхлипом охнула:
— Игорь, ты же в тапках!..
Серегин отец, казалось, не слышал и не видел супругу, продолжая крутить рукоятку замка не в ту сторону.
— Игорь! — зарыдала Вера Михайловна, обняла сзади мужа и прижалась щекой к его трясущейся спине.
Игорь Аркадьевич наконец обернулся. По щекам его тоже текли слезы.
— Как же так?.. Как же так, Верочка?! Этого не может… Мне надо к нему!
Он снова набросился на замок, и тот все же поддался. Отец Сереги распахнул дверь, но Вера Михайловна с ботинками мужа в руках успела загородить дверной проем:
— Переобуйся, Игорь!..
Игорь Аркадьевич наконец-таки понял, чего хочет от него жена. Он потер трясущейся ладонью сморщенный лоб, раздраженно скинул с ног тапки — так, что один отлетел к дальней стене прихожей — и принялся натягивать ботинки.
Артем рассудком понимал, что сейчас не стоит лезть к мужчине с расспросами, но он и сам находился сейчас в таком состоянии, что прислушиваться к разуму было недосуг.
— Дядя Игорь! — шагнул Артем в прихожую из двери кухни, в проеме которой они с Серегой стояли до сих пор, ошалело наблюдая за действиями Игоря Аркадьевича. — Вы… Кольцо… оно у вас?..
— Какое кольцо? — глухо и обреченно переспросил мужчина. Похоже, вспышка аффекта сменилась у него депрессивной фазой. Он даже перестал завязывать шнурки — трясущиеся пальцы все равно не слушались, — и это, стоя перед мужем на коленях, делала Вера Михайловна.
— Серебряное, что вам Серега дал. Вы из него блесну хотели сделать… И сказали сегодня, что пожалели.
— Пожалел, — все так же бесстрастно и глухо повторил, словно эхо, Игорь Аркадьевич. — Красивое. Мишке понравилось. Я ему подарил…
— Дяде Мише?! — вывалился в прихожую Серега. — Так вот почему… — Он спохватился и обеими ладонями зажал рот.
Отец словно пробудился от спячки. Он тряхнул головой, заморгал, вытаращился на сына. Потом перевел взгляд на Артема.
— Что?.. — свел он густые брови. — При чем здесь кольцо? Немедленно!.. Сейчас же!.. — Он будто вдруг задохнулся, судорожно вдохнул, но не смог больше выдавить ни слова. Со злостью влупил кулаком по стене, затряс перед ребятами пальцем, прохрипел: — Говорите!.. Вы знаете!..
Серега опять побледнел. Он с испугом глянул на Артема, почти с ужасом — на отца, перевел взгляд на мать и еще больше испугался.
— М-мы… с тобой пойдем… — снова посмотрев на мать, он стал отчего-то оправдываться: — Мам, мы с Артемом батю проводим…
Артему было понятно странное поведение друга. Он испугался, что рассказав правду о кольце, сведет с ума мать, которая и так была близка к нервному срыву, только держалась чуть лучше мужа. Но, узнав, какая опасность грозит сыну, могла и не выдержать.
Артем-то это понял, а вот Игорь Аркадьевич — нет. Он вспыхнул, покраснел, затряс кулаками. Даже перестал задыхаться и всхлипывать.
— Ты что, не понял меня?! А ну-ка живо рассказывай, при чем тут кольцо!!!
Артем поспешил прийти на помощь другу, который вполне мог расколоться под таким нажимом:
— Игорь Аркадьевич, дело в том, что кольцо чужое. Его вернуть надо.
— Че-ло-век по-гиб!.. — по слогам выдохнул отец Сергея. — А вы о каком-то кольце!.. Да я заплачу, сколько нужно!.. А Мишка… Нет, не верю! — снова замотал он головой и, отстранив жену, закончившую возиться со шнурками, распахнул дверь и нырнул, словно в омут, на лестничную клетку.
— За ним! — шепнул Артем, срывая с вешалки свою и Серегину куртки.
— Мы проводим его, мам! — впрыгивая в кроссовки, повторил матери Серега, и та, хоть и подозрительно нахмурившись, закивала:
— Да-да… Проводите… Он такой сейчас!.. Ведь Миша… Боже мой, как же так?.. — Вера Михайловна снова было заплакала, но, вспомнив что-то, быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони: — Подождите, я тоже с вами! Ведь там же Тома! Она-то как сейчас?..
— Мама, ты догоняй, мы побежали! — взмолился Серега. — А то батя, чего доброго, под машину попадет в таком состоянии!.. Только ты тоже осторожно, не спеши. Ладно?
— Да-да, правильно, догоняйте, — закивала Вера Михайловна. — Я доберусь. Тут недалеко. Скажи тете Тамаре, что я сейчас буду.

Артем с Серегой кубарем скатились по лестнице. Выбежав на улицу, огляделись. Игорь Аркадьевич как раз сворачивал за угол дома. Парни бросились вдогонку.
Догнали Серегиного отца они уже возле сквера, напротив дома, куда тот так стремился сейчас. Увидев сына с другом, Игорь Аркадьевич сбавил шаг, а потом резко остановился.
— Ну?.. — сверкнул он глазами на Серегу. Потом с раздражением, граничащим с брезгливостью, посмотрел на Артема: — Ты опять насчет своего кольца? Я же сказал…
— Батя! — гаркнул вдруг Серега и даже притопнул. — Выслушай нас! Это не просто кольцо!..
— Отвяжитесь вы от меня! — рубанул ладонью Игорь Аркадьевич и повернулся, чтобы идти дальше. Но Серега вцепился в куртку отца:
— Да постой ты!.. Это ведь все из-за кольца и случилось!
— Что?.. — замер Игорь Аркадьевич. — Что ты сказал?.. Что случилось из-за кольца?
Его лицо не побледнело даже, а приобрело зеленоватый оттенок, словно у покойника. И стали синими губы.
Серега испугался, как бы не случился с отцом удар, или еще что-нибудь в том же духе. Он замолчал, лихорадочно соображая, говорить сейчас всю правду, или отделаться отговорками. А батя вцепился в отвороты Серегиной куртки и встряхнул сына:
— Ну же, ну! Говори!.. — Видя, что парень совсем ошалел от такого с ним обращения, Игорь Аркадьевич переключился на Артема: — Что вы темните?! Что вы всё мямлите и тянете кота за хвост?.. Вы ведь не дети уже, а все в игрушки играете!.. А тут… А тут такое… — Он судорожно вздохнул, почти всхлипнул.
— Игорь Аркадьевич! — внезапно вспыхнул Артем, нервное напряжение которого исчерпало все лимиты, и он попросту перестал воспринимать отца друга как человека, старшего по возрасту. — Может, вам тоже хватит истерики закатывать?.. Я понимаю, у вас друг погиб, но вы ж теперь из-за этого родного сына избить готовы, — он дернул подбородком на Серегу, которого мужчина до сих пор держал «за грудки». — И мы вам ничего сказать не можем, потому что боимся, как бы вам совсем не подурнело…
— Что?.. — от неожиданности Игорь Аркадьевич разжал пальцы, и Серега, трепыхнувшись и нахохлившись по-воробьиному, отошел на пару шагов, буравя отца взглядом исподлобья. А тот продолжал хлопать глазами на Артема: — Что ты сказал?..
— То самое и сказал, — не стал прятать глаз Артем. — Что пора вам взять себя в руки и выслушать нас. Вы о друге убиваетесь, а сыну вашему грозит не меньшая беда!
— Что? — снова задал свой популярный вопрос Серегин отец, но в глазах его наконец-то промелькнула некая осмысленность. Похоже, он начал вникать в смысл сказанного. Пелена аффекта явно начала спадать. Мужчина поморщился, тряхнул непокрытой головой и хрипло буркнул: — Закурить дайте!..
— Мы не курим, — сердито бросил продолжавший хмуриться Серега. — Да и ты вроде бросил.
— Бросишь тут, — махнул рукой Игорь Аркадьевич, сунул ладони в карманы, словно ища сигареты, да так и оставил их там, став похожим на большую взъерошенную птицу. Огляделся — видимо, в поисках ближайшего ларька, но такового рядом не оказалось. Зато взгляд его упал на скамейку, стоявшую в темном сквере, освещаемом лишь фонарями с проспекта да окнами ближних домов. — Пойдемте, присядем, что ли. А то ноги уже не держат совсем.
Не дожидаясь ответа на предложение, он прямо сквозь кусты, на которых почти не осталось листьев, зашагал к скамейке. Не глядя, плюхнулся на нее и уставился меж колен на черную землю.
Артем подошел, смахнул со скамьи мокрые листья и примостился на краешек. Серега сделал то же по другую от отца сторону.
— Ну?.. — не поднимая взгляда, сказал Игорь Аркадьевич. — Валяйте, выкладывайте. Не бойтесь, я уже почти в норме. — Тут он все же поднял глаза на Артема. — Надеюсь, насчет Сереги ты сгоряча сказал?
Артем глянул на друга. Дескать, сам расскажешь, или мне отвечать? Серега коротко мотнул — давай, мол, сам.
Артем кашлянул в кулак и произнес:
— Вы меня извините, Игорь Аркадьевич, что я так грубо с вами. Только иначе, сами понимаете…
— Брось извиняться, — поморщился мужчина. — Ты все правильно сделал. Я и впрямь того… Расклеился. Но все же, что ты сказал насчет Сергея?
— Ему угрожает опасность, — четко и твердо ответил парень. — Большая беда. Та, что случилась с вашим другом.
— Но при чем здесь Мишка-то?! — тоскливо простонал Игорь Аркадьевич, обхватив голову. Но тут же спохватился и опустил ладони на колени.
— Вы ему кольцо подарили, — отчетливо сказал Артем.
— Да, подарил. И что?
— С теми, кому дарят это кольцо, случается беда. Эти люди… кончают с собой.
— Да брось ты свои сказки! — вспылил Игорь Аркадьевич и собрался вскочить на ноги. Но Серега хлопнул со всего маху отца по колену:
— Батя! Ты опять за свое!.. Темка, покажи ему свои записи!
Артем полез было в карман за листком с таблицей, заполненной в библиотеке, но, оценив скудость освещения, только хмыкнул:
— Тут только читать!..
— Что там хоть у тебя? — угрюмо буркнул Игорь Аркадьевич.
— Выписки из газет. Даты самоубийств и полярных сияний.
— Какие еще сияния? Вы же про кольцо мне толковали!..
— Про кольцо тоже в газетах было. Тут все связано. Вы будете слушать, или мне нет смысла вам сказки рассказывать?
— Ишь, обиделся!.. — снова буркнул отец Сереги. — Сам-то себя на мое место поставь!..
— Мне и на своем приключений хватает, — хмуро пошутил Артем.
— Ладно, не дуйся. Давай, рассказывай, я слушаю.
И Артем, сначала не очень охотно, а потом, увлекшись, поддерживаемый возгласами и репликами Сереги, рассказал отцу друга все, начиная с подаренного его сыну вчерашним утром неказистого колечка, собственных библиотечных изысканий, попытки самоубийства Ирины, и заканчивая странной, таинственной игрой полярными сияниями «Реквиемов» после смерти тех, в чьих руках побывало в качестве подарка серебряное кольцо с загадочными иероглифами.
Игорь Аркадьевич поверил. Он окончательно пришел в себя, хоть и съедаемый по-прежнему горем. И понял, что сочинить такое ребята попросту не могли. Ведь он так хорошо знал обоих. Еще бы, ведь одним из них был его собственный сын, а второго он видел с семилетнего возраста практически каждый день!
И вот теперь его сыну грозила беда. А лучший друг сына хотел эту беду отвести. Сам же он вел себя так, что теперь было стыдно смотреть в глаза этим парням.
Но Игорь Аркадьевич все-таки сделал это. Он положил руки на плечи друзьям и сказал, пристально поглядев в глаза сначала одному, затем другому:
— Простите меня. Я был не прав. Но сейчас… Сами понимаете, все слишком серьезно. И мне обязательно нужно сейчас к Ми… к Тамаре.
Парни кивнули.
— Ты иди, — сказал Серега. — Конечно, иди.
— Но я недолго. Нам надо срочно решать, как быть дальше. Ведь опасность грозит не только тебе, — кивнул он сыну, — но и этой девушке, Ирине.
При этих словах Артем вздрогнул. Беспокойство за Иру и так уже терзало его вовсю.
— Поэтому сейчас, — продолжил свою мысль Серегин отец, — ступайте-ка вы к ней. И будьте там, я тоже потом подойду. А до этого ты, Артем, с них обоих глаз не своди! Надеюсь, тебе это кольцо никто не дарил?
— Нет, — мотнул головой Артем. — Только… поздно ведь уже… Что мы Иркиным родителям скажем? Да и ей самой?..
— Ее родители — разумные люди? — нахмурился мужчина.
— Да вроде бы, — хмыкнул Артем. — Не австралопитеки!
— Вот и хорошо, — не воспринял шутку Игорь Аркадьевич. — Тогда расскажите им все то же, что рассказали мне. А потом все вместе думать будем. Надо прекратить эту чертовщину во что бы то ни стало!
— Ладно бать, не беспокойся, — хлопнул по плечу отца Серега, довольный, что тот снова стал самим собой — решительным и хладнокровным. — Нас теперь много, а вместе мы — сила. Всем чертям тошно станет!

6.

Игорь Аркадьевич позвонил в дверь Ириной квартиры за час с небольшим до полуночи. Артем и Серега уже рассказали все девушке и ее родителям, и теперь они молча сидели на кухне, где собирались попить чаю, но невероятная история заставила всех забыть не только о чае, но и вообще о реальности происходящего. Мама Ирины, Валентина Ивановна, очень похожая на дочь — такая же темноволосая и невысокая, — смотрела широко распахнутыми карими глазами на приятелей дочери с таким видом, словно эти мальчишки только что вынырнули, как минимум, из преисподней. В ее взгляде читались и неприкрытый ужас, и немая мольба о том, чтобы все рассказанное ребятами оказалось кошмарным сном или жестокой глупой шуткой.
Отец же, Александр Михайлович, взлохмаченный неуклюжий гигант, очень похожий на недоуменного медведя, рассказу друзей сразу поверил и весь как-то сник, сжался; теперь он напоминал уже не медведя, а печального, выкинутого жестокими хозяевами на улицу сенбернара.
Лучше всех приняла жестокую новость сама Ирина. Она положила ладони на руки родителей и, поглаживая их, шептала: «Ну же, ну!.. Все будет хорошо, успокойтесь! У меня все прошло, я ничего не сделаю с собой…»

Звонок заставил Валентину Ивановну вздрогнуть, а потом на ее лице появилось выражение откровенного облегчения. То ли переживать обрушившуюся беду ей казалось легче, когда вокруг больше народу — словно тяжесть ее, согласно законам физики, должна была меньше давить теперь на плечи каждого, — то ли она надеялась, что незнакомый ей мужчина, Сережин отец, сумеет найти выход из положения быстрее и легче, чем собственный увалень-муж и уж тем более, чем два этих великовозрастных юнца. Одному из них, Артему, она была, конечно, благодарна за спасение дочери, но все равно не верила, что тот сможет защитить Ирину и впредь.
Валентина Ивановна открыла дверь, и в прихожую ворвалась… Вера Михайловна. Игорь Аркадьевич шагнул следом, скорчив Сергею с Артемом извиняющуюся гримасу — дескать, ничего не мог поделать, пришлось рассказать…
Вера Михайловна, не раздевшись, сходу подлетела к Сергею и прижала его к себе.
— Сынок, сыночка! — запричитала она. — Да как же так? За что же нам такие напасти?..
— Мам, ты чего? — покраснев как рак, стал отдирать от себя руки матери парень. — Ничего ж не случилось со мной! Вот же я — жив-здоров!..
— Вер, ты и правда, того… — забубнил Игорь Аркадьевич, виновато оглядывая окружающих.
— Вот что, дамы и господа! — вернул себе роль хозяина Ирин отец. Он поднялся с табурета и вновь стал медведем — огромным, сильным, внушающим доверие и надежность. — Давайте-ка прекращать истерику. Для начала познакомимся, а потом это знакомство отметим.
— Придумал!.. — замахала на мужа руками Валентина Ивановна. — Какое еще отмечание?..
— Самое обычное, — пожал крутыми плечами человек-медведь. — К нам гости пришли, а мы сидим, как пришибленные! Тебе не стыдно? Ну-ка, накидай чего-нибудь на стол!..
Сам же он подошел к Игорю Аркадьевичу и протянул тому огромную лапищу. Серегин отец осторожно вложил в нее свою ладонь.
— Сашка, — представился великан. — А это супруга моя, Валентина, — кивнул он в сторону жены, — и дочь, Ирина, — последовал кивок на девушку.
— Игорь, — ответно представился Игорь Аркадьевич. Перевел взгляд на жену, которая продолжала бороться с Сергеем за право обнять того покрепче, хотел представить и ее, но Александр Михайлович сам уже шагнул к заплаканной светловолосой женщиной и осторожно коснулся ладонью ее плеча:
— Я извиняюсь, вы бы разделись, — добродушно пробасил он, — жарко у нас…
— Что? — подняла на великана мокрое красное лицо Валентина Ивановна. И отпрянула в испуге, перестав наконец хвататься за сына.
— Ну-ну, не бойтесь, — заулыбался гигант. Улыбка у него оказалась такой добродушной и обезоруживающей, что Серегина мама невольно перестала всхлипывать и тоже улыбнулась в ответ.
— Ну, вот и хорошо, — еще шире улыбнулся Александр Михайлович и снова представил себя и членов своей семьи.

Пока Серегины родители раздевались и приводили себя в порядок, Валентина Ивановна успела расставить на столе нехитрые закуски, а отец Ирины достал из настенного шкафчика и водрузил по центру столешницы бутылку армянского коньяка.
— Детям не наливайте, — забеспокоилась Вера Михайловна.
— Никто и не собирается, — добродушно улыбнулся Александр Михайлович. — Для них у нас морс есть, клюквенный. Сильная вещь! Сам бы пил.
— Не такие уж мы и дети, — буркнул под нос Серега, но услышал его, похоже, только один Артем. Впрочем, самому Артему морсу хотелось куда сильнее, чем коньяку. Да и Сереге, как он подозревал, тоже. Друг просто обиделся на «детей».
Расселись, чокнулись, молча выпили. Вера Михайловна, Серегина мама, сразу раскраснелась, глаза ее заблестели. Позже других узнав о несчастье, свалившемся на их семьи, она и отходила от шока последней. И коньяк явно ей в этом помог.
— О-ох! — протяжно вздохнула она. — Неужели все это правда?
Игорь Аркадьевич успокаивающе положил руку на сцепленные ладони супруги.
— Успокойся, Вера, — тихо сказал он. — Видишь, мы уже не одни. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.
Сидящие за столом, включая молодежь, разом закивали головами.
— Ну, ладно… — снова вздохнула женщина. Но в этом вздохе слышалось уже больше облегчения, чем беспросветной тревоги. Вера Михайловна обвела всех взглядом, остановилась на Артеме. — Тема, а твоя мама не будет волноваться?
— Мы ей позвонили, — успокоил Серегину маму Александр Михайлович. — Я потом провожу его.
— Да зачем? — вспыхнул Артем. — Мне скоро шестнадцать, а со мной, как с маленьким…
— Цыть! — погрозил пальцем великан. — Здесь я хозяин.
— Ладно, друзья, — подобрался Игорь Аркадьевич, — давайте все же поговорим о деле, а то и правда поздно.
— О деле, так о деле, — взял в руку бутылку Александр Михайлович. — Только сначала еще по одной…
Когда с трапезой было покончено, взгляды собравшихся подобрели, лица обрели привычные выражения, разве что были чуть более напряженными. Даже обе женщины успокоились, видя рядом с собой мужчин, на которых можно без сомнений во всем положиться. Последним же доставляло явное удовольствие ощущать себя надежной опорой и защитой в глазах женщин.
Артем, Ирина и Сергей, наблюдая за преображением взрослых, невольно запереглядывались и заулыбались.
— Чего лыбитесь? — подмигнул Александр Михайлович. — Не страшно уже?
— А нам и не было страшно, — фыркнула Ирина. — Эту вы тут панику устроили.
— Ну, панику — не панику, а дело-то все же серьезное, — нахмурился Игорь Аркадьевич. — Начать хотя бы с того, что кольца я так и не нашел.
— Как?! — подпрыгнул Артем. Серега тоже уставился на отца с изумлением.
— А вот так. Не видел я его нигде. У… Мишки на пальце его не было. На видном месте тоже нигде не валялось. А у Тамары, сами понимаете, я спрашивать не стал, не до того ей сейчас. — На лоб Игоря Аркадьевича снова легла угрюмая тень, смерть друга вновь затуманила его сознание.
— Игорь, не надо, — погладила плечо мужа Вера Михайловна. — Потом…
Игорь Аркадьевич мрачно кивнул, а затем поднял голову и окинул присутствующих извиняющимся взглядом: — Друг у меня сегодня погиб…
— Мы знаем, — тихо сказала Валентина Ивановна. — Сочувствуем вам.
— Давайте помянем… — потянулся за коньяком Александр Михайлович.
— Может хватит, Саша? — шепнула супруга.
— Нет, — твердо ответил тот. — Это не оспаривается. Надо. — Он разлил остатки коньяка по рюмкам, плеснул дочери с приятелями морса.
Выпили молча, не чокаясь. Потом Валентина Ивановна поднялась и стала наливать воду в чайник. Остальные продолжили прерванный разговор.
— Пап, так что же теперь делать? — спросил Сергей. — А если кольцо еще к кому-нибудь попало?
— Я об этом как раз и волнуюсь, — ответил отец. — Но важнее понять, кто — или что — за всем этим стоит…
— Как это «что»? — изумленно воскликнул Александр Михайлович. — Какое тут может быть «что»? Разумеется, это человек. Сволочь и мразь, убивающая невинных людей!
— Убивающий? — подняла брови мама Сереги. — Но ведь все… погибшие сделали это сами…
— Сами? — фыркнул великан, перестав казаться добродушным. — Как бы не так! Это внушение, гипноз. Это же очевидно!
— А кольцо? — посмотрел в глаза гиганту Игорь Аркадьевич.
— Ну-у… не знаю!.. — развел тот руками. — Может, в этом кольце некий приемник. Преступник настроен на его волну и передает посылку на самоубийство.
— Зачем?
— Откуда я знаю! — мотнул всклокоченной головой Александр Михайлович. — Да и какая разница?
— Должен быть мотив, — подал голос любитель детективов Артем.
— Вот именно, — согласился Игорь Аркадьевич. — Просто так только психи убивают. Да и то, у них тоже есть какие-то свои, недоступные здравому пониманию доводы.
— А что это вообще за кольцо? — спросил вдруг отец Ирины. — Что оно из себя представляет?
— Серебряное, я проверял, — ответил Игорь Аркадьевич. — Потемневшее от времени, черное почти. А внутри — светлое, блестящее.
— И внутри еще иероглифы по кругу, — добавил Серега.
— Какие иероглифы? Древнеегипетские? — заинтересовался Александр Михайлович.
— Может быть, — пожал плечами Серегин отец. — Мы ведь не специалисты.
— Жаль, что нет кольца… — почесал растрепанную шевелюру Александр Михайлович.
— А вы что, египтолог? — усмехнулся Игорь Аркадьевич.
— Нет, но я, вообще-то историю в школе преподаю. Во всяком случае, отличить древнеегипетские иероглифы от каких-то еще сумею.
— Вы ведь все равно не сможете прочитать, что там написано, — сказал Артем.
— Не смогу. Но что сейчас об этом — кольца-то нет.
— Я еще завтра к Тамаре зайду. Если она чуть получше будет себя чувствовать, спрошу. Может, она кольцо все-таки прибрала куда-то.
— А кошка?.. — неожиданно спросил Серега.
— Что «кошка»? — удивленно переспросил Игорь Аркадьевич.
— У дяди Миши ведь была кошка?
— Да, была… — пожал плечами отец. — Да она и сейчас есть. Кошка-то тут при чем? Думаешь, она кольцо закатила?
— Я думаю, что дело тут не только в кольце, — сказал Серега. Все, в том числе и Артем с изумлением уставились на парня. Тот заметил это, всеобщее внимание явно польстило ему, и он продолжил: — Я вот что подумал. Допустим, это магическое кольцо…
— Ну-у!.. — протянул Александр Михайлович и устало махнул рукой.
— Нет-нет, вы погодите, пусть Сергей выскажется! — запротестовал его отец. — Я вот тоже не сразу ребятам поверил, а оказалось…
— Да, папа, — сверкнула Ирина глазами на отца. — Ты забыл, что со мной… на крыше тоже была кошка?
— Случайность!..
— Случайность?! — ахнула девушка. — А ты куртку Артема видел?
— Ну, ладно, ладно!.. — замахал руками великан. — Пусть рассказывает. Я разве против? Нам сейчас как раз и нужен «мозговой штурм». Надо выслушать любые, даже самые на первый взгляд бредовые версии. Где-то зерно да и может найтись. А курочка по зернышку…
— Давай, сын, рассказывай, — оборвал рассуждения здоровяка Игорь Аркадьевич.

7.

— Кольцо магическое, — повторил Сергей, бросив неприязненный взгляд на отца Ирины. — Заколдованное. Говоря по-современному, запрограммированное. Но если просто так держать его, даже носить, ничего не происходит. А если его кому-нибудь подарить, программа включается…
— Активируется, — подсказал Артем.
— Да, активируется, — кивнул Серега. — И переписывается в мозг тому, кому это кольцо подарили. Но это тоже еще не страшно. Человек живет себе, как ни в чем ни бывало, пока…
— …не повстречает кошку! — продолжил за друга Артем. На сей раз Серега за подсказку обиделся. Он пихнул Артема в бок локтем, и тот приложил к губам пальцы: молчу, дескать, молчу.
— Да, пока он кошку не встретит, — продолжил Сергей. — А вот кошка-то через эту вживленную в мозги программу делает с человеком, что хочет. Управляет им, словно куклой. И с крыши прыгнуть может приказать, и повеситься. И ничего против этого приказа человек сделать не может — собственные мысли блокируются.
— Ха! — не выдержал Александр Михайлович. — По-твоему, кошки обладают разумом?
— Не знаю я, чем они обладают, а только все так и получается. Возле Ирины на крыше кошка была? Была. Ирка, ты помнишь чего-нибудь?
— Нет, — покачала головой девушка и поежилась. — Все словно в тумане происходило… Даже не в тумане, а словно не со мной. Я ведь и не помню ничего. Пошла за хлебом, а потом… меня уже Артем домой привел.
— Вот, — торжествующе поднял палец Серега. — И у дяди Миши… — парень виновато посмотрел на отца, но тот едва заметно кивнул, хоть и ощутимо побледнел при этом. — У дяди Миши тоже была кошка. А у меня вот кошек нет. И не встречались они мне пока. Так что моя программа, — постучал он согнутым пальцем по темени, — пока бездействует.
Серегина мама вслед за мужем стремительно побледнела и вскрикнула:
— Нет!.. Не надо программы! Не надо кошек!..
— Да ерунда все это, — снова махнул рукой Александр Михайлович. — Только догадки, фантазии. Даже если допустить, что программа существует, все равно остается куча вопросов. Например, были ли кошки рядом с теми, кто покончил с собой раньше? Есть такие данные?
— Наверное, нет, — вступился за друга Артем. — Но если нет данных, это еще не значит, что не было кошек. Разве на них кто-нибудь обращал внимание? До этого разве было? И ведь тела не всегда обнаруживали сразу. Кошка ведь не будет сидеть, кого-то дожидаться, если дело сделано.
— Впрочем, тут тоже можно кое-что выяснить, — подхватился Игорь Аркадьевич. — Можно узнать, были ли у погибших кошки. Хотя бы у тех, кто… расстался с жизнью у себя дома.
— У Вити была кошка, он рассказывал… — прошептала вдруг Ирина, и карие глаза ее округлились.
— У какого Вити? — спросил Артем и переглянулся с Серегой. — У того, что борьбой занимался и на скрипке играл?
Ира кивнула и прикрыла ладонями щеки. Ей стало по-настоящему страшно. Пожалуй, она поверила в Серегину версию безоговорочно. Остальные тоже отреагировали на известие — кто нахмурился, кто побледнел. Даже скептик-великан Александр Михайлович покачал головой и прогудел:
— Ну-у… Да-а-аа… Кошки, значит…
— Похоже на правду, — хмурясь, произнес Игорь Аркадьевич. — Каким-то образом они, видимо, с этим связаны.
— Вообще-то, — встрепенулся отец Ирины и обеими руками еще сильней взлохматил и без того растрепанную шевелюру, — связь-то здесь интересная прослеживается!
Все, затаив дыхание, уставились на человека-медведя. Он не стал злоупотреблять чужим терпением.
— Древнеегипетские иероглифы на кольце и кошки. Это вам ни о чем не говорит?
— В Древнем Египте кошка почиталась священным животным, — неуверенно сказала Ирина.
— Правильно, дочка, — улыбнулся Александр Михайлович. — Для египтян кошка являлась «добрым гением жилища», хранительницей домашнего очага и была взята под защиту закона. Они обожествляли ее из-за загадочности, ночного образа жизни, светящихся во тьме глаз, редкостной плодовитости и женственности. За убийство кошки полагалась смертная казнь, иногда отрезали палец или руку. Когда умирала кошка, в доме объявляли траур, все обитатели его обрезали волосы и выщипывали брови, а саму кошку часто бальзамировали и с почестями хоронили на особом кладбище. Даже в гробницах фараонов найдено большое количество мумий кошек. Но и это еще не все! Египетская богиня Баст, или, иначе, Бастет, связанная с радостью и весельем, обычно изображалась в виде женщины с кошачьей головой. В городе Бубастисе — центре культа Бастет — обнаружено целое кладбище кошек. Бастет называли еще богиней Луны, плодородия и деторождения.
— Ничего себе — связь! — воскликнула Вера Михайловна. — Плодородие, деторождение — и самоубийства!
— А еще что там — радость и веселье? — подхватил слова жены Игорь Аркадьевич. — Да уж…
— Ну-у… — развел руками Александр Михайлович. За что, дескать, купил… Впрочем, он тут же наморщил лоб, потер его широченной ладонью и пробасил: — А ведь была у них и еще одна богиня с кошачьей головой… — Мужчина поднял глаза к потолку, подвигал бровями, словно вчитывался в невидимые остальным письмена на побелке, и сказал, вновь обведя взглядом присутствующих: — Сохмет — «Могучая». Грозная, не знающая жалости и сострадания богиня, карающая людей за их грехи. Страшен гнев Сохмет: он приносит засуху, эпидемии, мор, войны…
Александр Михайлович внезапно вскочил и, бормотнув: «Сейчас!», быстро вышел из кухни. Вскоре он вернулся, держа в руках раскрытую потрепанную книгу. Остановился возле стола и торжественным голосом зачитал:
— «Богиня Сохмет — в египетской мифологии богиня войны и палящего солнца. Священное животное Сохмет — львица. Изображалась в виде женщины с головой львицы или кошки. Вместе с Уто и Иехбет, Сохмет охраняла фараона. Находясь рядом с ним во время битвы, она повергает врагов к его ногам. Ее вид наводит ужас на противника, а пламя ее дыхания уничтожает все. Обладая магической силой, Сохмет может убить человека, напустить на него болезнь. Вместе с тем Сохмет — богиня-целительница. Она покровительствовала врачам, считавшимся жрецами. Сохмет очень рано была отождествлена с Тефнут и Хатор, отождествлялась также с богинями Баст, Уто, Мут и со многими другими богинями-кошками».
— Вот это уже ближе, — хмуро произнес Игорь Аркадьевич. — Только это все мифы, легенды. А у нас — факты. И я пока не представляю, как нам все это может помочь на практике.
— Вот именно, что легенды, — захлопнул книгу Александр Михайлович и опять сел за стол. — И версия юноши, — кивнул он на Сергея, — не более, чем версия. Объясняющая, кстати, далеко не все.
— А что еще? — надулся Серега.
— Например, полярные сияния. Их так называемую цветомузыку. Если ваш друг… как его, Слава?.. вообще не ошибся.
— Не ошибся, — буркнул Сергей.
— А про сияния тоже все логично, — сказал вдруг Артем. — Вот вы прочитали сейчас: богиня войны и палящего солнца. А ведь полярные сияния — последствия вспышек на Солнце!..
— То есть, ты хочешь сказать, — хмыкнул великан, прихлебывая горячий чай, который успела разлить по чашкам супруга, — что Сохмет сама убивает, сама же и отпевает?
— А почему бы и нет? Если убивает она, например, вынужденно… — Артем замолчал, уткнувшись взглядом в клеенку на столе. Он и сам понял, что ляпнул какую-то кощунственную несуразицу.
Замолчали и все остальные. Полный тревогами и переживаниями день вкупе с поздним часом давали о себе знать. Ирина так и вообще начала позевывать.
— Ну, вот что, — хлопнул по столу Александр Михайлович. — Вы меня, конечно, извините, не подумайте, что я вас прогоняю, но мне так думается, что ни до чего путного мы сейчас не додумаемся. Давайте-ка так договоримся… Завтра вечером все свободны?
— Я не знаю, — опустил голову Игорь Аркадьевич. — Как там с Тамарой, что там с Мишкой… когда…
Все его поняли, но прокомментировала лишь супруга:
— Если что, с Тамарой и я побуду. А насчет Мишки… Такие дела решаются днем, а не вечером. Так что вечером ты будешь свободен. Тут дела тоже срочные. Сереженьки ведь касаются! И девочки, — посмотрела она на Ирину, — Ирочки.
Больше ни у кого возражений и «самоотводов» не нашлось. Тогда Александр Михайлович поднялся из-за стола, потер огромные ладони и сказал:
— В таком случае, завтра вечером, как освободитесь, милости прошу! И подумайте за это время как следует, поанализируйте, пофантазируйте даже. Любые версии будут внимательно выслушаны. А вы, Игорь Аркадьевич, попытайтесь все же спросить насчет кольца.
— Хорошо, — коротко кивнул Серегин отец, вышел из-за стола и направился в прихожую. Вера Михайловна прошла следом. Александр Михайлович тоже вышел из кухни и стал одеваться, чтобы проводить Артема.
— Да вы не беспокойтесь, — сказал ему Игорь Аркадьевич, — мы проводим Артема.
— Ну уж нет, — помотал головой великан, надевая плащ. — Я обещал его маме. А обещания, знаете ли, я привык выполнять.
— Хорошо, — пожал плечами отец Сергея. — Мы тогда пойдем. Сергей, ты готов?
— Ага, — откликнулся парень, хлопнул по протянутой ладони Артема, кивнул зевающей Ирине и зашагал к двери.
Артем быстро набросил курточку, хотел пожать Ире руку — очень уж хотелось ему коснуться девушки, — но постеснялся и тоже лишь кивнул. Попрощался с Валентиной Ивановной и следом за Александром Михайловичем вышел на лестничную площадку. Как раз в это время внизу хлопнула дверь подъезда — это вышли из него Сергей с родителями.

Когда Артем с Александром Михайловичем оказались на улице, та была уже пустынной. Черное небо затянуло облаками, и бледное пятнышко луны, едва пробивавшееся сквозь них, не давало света, а казалось ослепшим бельмом.
Артем бросил взгляд на темный сквер — скорее всего, Серега с мамой и отцом пошли домой через него, — но разглядеть в ночной тьме никого не смог.
— Нам куда? — спросил Александр Михайлович.
— Да тут недалеко, — на всякий случай попытался избавиться от провожатого Артем. — Пару кварталов по проспекту. Там светло и люди ходят. Возвращайтесь домой, я сам. Я ж не маленький, в конце-то концов!
— Дружище, — склонился над парнем гигант. — Я ведь прекрасно вижу, что ты не маленький. Хотя… — хмыкнул он и распрямился во весь рост, отчего Артем стал ему по грудь, — это все относительно. Но дело тут в другом, — снова согнулся великан. — Понимаешь, я обещал! О-бе-щал!.. А обещания свои я всегда выполняю. Даже если ты попытаешься от меня сбежать, я тебя все равно догоню, поймаю и понесу подмышкой.
— Не собираюсь я никуда сбегать, — буркнул Артем. — Вот еще! Глупо просто. И… неприятно.
— Стыдно?.. — хмыкнул Александр Михайлович. — Перед Иркой? Я смотрю, там у вас что-то… — Он покрутил в воздухе пальцами, словно вворачивал лампочку.
Артем очень обрадовался, что на улице темно. Щеки его запылали, это он чувствовал наверняка.
— Вот еще!.. — начал он было оправдываться, а потом вдруг подумал, что ведь и впрямь уже не маленький и с вызовом бросил ухмыляющемуся мужчине: — Ну, а если да? Вы против меня что-то имеете?
— Ого! Ерепенистый! — деланно удивился Александр Михайлович. — Люблю таких. — Впрочем, он тут же стал серьезным и усталым голосом сказал: — Ладно, извини. Дружите, любите, я против ничего не имею. Глупостей только не наделайте. Хотя… — махнул он рукой, — тут учи — не учи… Все, проехали. Пошли давай.

Но стоило им сделать всего лишь пару-тройку шагов, как дикий вой, донесшийся из темного, как сама ночь, сквера, заставил их замереть на месте, а последовавший затем нечеловеческий визг ножом резанул по нервам.
— Стой здесь! — крикнул человек-медведь, бросился в сторону сквера, тормознул, снова вернулся: — Нет, беги к нам, позвони в милицию!
— Я с вами, — замотал головой Артем.
— Я кому сказал! — дико завращал блеснувшими во тьме белками великан.
— Я с вами! — тоже повысил голос парень. — Там мой друг!..
— А-а!.. — махнул рукой Александр Михайлович и снова развернулся к скверу. — Ладно, только на рожон не лезь, за моей спиной держись!
— Там поглядим, — буркнул парень.
— Ну и зятек у меня будет! — заухал вдруг филином отец Ирины. — Скучать не придется!..
— С вами тоже — обхохочешься, — почти неслышно сказал Артем, бросившись догонять будущего тестя. По крайней мере, называть так прущего танком навстречу неведомой опасности гигантского мужчину даже мысленно — было чертовски приятно!..

8.

Александр Михайлович и Артем мчались по дорожке сквера буквально наугад — почти все окна ближайших домов уже погасли, и если бы не далекие фонари проспекта, не было бы видно ни зги. Но вот впереди замелькали огни. Множество маленьких желто-зеленых огней, мерцающих во тьме, будто стая светлячков собралась на грандиозное гуляние. Но какие могут быть светлячки в середине октября? И разве могут издавать безобидные насекомые такие странные, жутковатые звуки: шипение, визг, мяуканье?..
Боже мой, похолодел Артем, да ведь это же кошки! Сколько же их здесь? Сотня, две, три?..
Снова раздался холодящий кровь вой. Он был моментально подхвачен, он нарастал оглушительной волной и вновь оборвался на самой высокой ноте захлебывающимся в нечеловеческой ярости визгом. Зеленоватые огоньки пришли в движение. Задвигались решительно, но плавно и стройно, будто бы даже ритмично; завращались, словно в размеренном колдовском танце. Огоньки выстроились в ровный полукруг, и полукруг этот стал быстро смыкаться, захватывая в шипящее злобой кольцо три темные фигуры, уже видимые впереди.
— Серега, сюда! — крикнул Артем, но фигуры не двинулись с места.
— Да что же вы?! — рванулся к людям замерший было вместе с Артемом человек-медведь Александр Михайлович.
— Помогите нам, — глухо раздался из центра смыкающегося живого кольца голос Игоря Аркадьевича. — Сереже плохо. Нам его не удержать.
— Серега! — рванулся вперед Артем, обгоняя отца Ирины.
— Ку-уда-аа?! — завопил тот, хватая парня за полу куртки. — Я же сказал — из-за моей спины не высовываться!
— Так чего ж вы… как слон?! — затрепыхался Артем, пытаясь вырваться из лап великана.
— Спокойно!.. — запыхтел Александр Михайлович, не разжимая цепких пальцев. — Не мешай только, и все будет нормально.
Но Артем уже понимал, что нормально будет вряд ли. Между горящими глазами кошек и темными силуэтами людей оставалось не более трех-четырех метров. Вот зеленоватые огоньки замерли, вспыхнули, как показалось Артему, сильней… Еще мгновение, подумалось ему, и шипящая живая масса ринется в центр круга, сожмет кольцо, и тогда…

Артем внезапно запнулся. Обо что-то мягкое, пронзительно рявкнувшее под ногами. Кошки были уже и с этой стороны!
Парень пнул наугад и снова попал по кошке. Он увидел блеснувший ненавистью взгляд, направленный ему прямо в глаза. По спине пробежал холодок. Стало невыносимо жутко. Стоит разозлить этих тварей — они разорвут и его, и продолжавшего держать его за куртку человека-медведя. Тем более, что Александр Михайлович, чертыхаясь, тоже начал ногами расшвыривать кошек.
— Стойте! Не надо… — сказал великану Артем. — Не надо, будет только хуже!
Впрочем, вырвалось это у Артема случайно. Что может быть хуже того, что уже есть? Простоять в сторонке молчком, пока милые пушистые животные будут рвать на куски друга и его родителей — это, что ли, лучший выход? Но, с другой стороны, если растерзают заодно и его самого вместе с отцом Ирины — кому станет лучше от этого?
Мысли эти проносились в мозгу Артема с положенной им скоростью — кошки за это время не успели, к счастью, сделать завершающего прыжка.
«Но что же делать?! — мысленно завопил парень. — Должен же быть какой-то выход!..» Позвать на помощь? Но что такое один-два, пусть даже десяток человек для этой дикой, сплоченной в мистическом единстве стаи? Кошки даже не заметят, как порвут вместо трех — пять, восемь, десять человек!.. Интересно, будет ли полыхать по ним полярное сияние, или оно предназначено только самоубийцам?
Неожиданная, глупая и неуместная, казалось бы, мысль будто щелкнула в голове Артема неким переключателем. Идея пришла внезапно — он не успел ее даже как следует осмыслить.
— Серега! — крикнул Артем. — Кинь мобильник!
— Артем, он не может, — откликнулся Игорь Аркадьевич, тяжело, учащенно дыша. — Им управляют эти… — Мужчина натужно застонал, с трудом, видимо, удерживая сына.
— Я достала… — послышался из шевелящейся темноты голос Веры Михайловны. На удивление, он не был истеричным и не дышал безнадежностью. У Артема даже сложилось впечатление, что женщина прочла его мысли и загорелась надеждой. — Лови, Артем!..
К счастью, Серегина мама догадалась — а может, это вышло случайно — нажать на телефоне клавиши, и вспыхнула подсветка. Иначе вряд ли сумел бы поймать Артем вынырнувший из темноты гаджет.
Но и Вера Михайловна постаралась — видимо, от матери передался Сереге талант к точным броскам, — телефон упал прямо в руки Артему. И он принялся быстро тыкать кнопки, пролистывая адресную книгу. «Ну же, ну! Только бы он тут был!» — взмолился всем богам парень. …«Папа», «прачечная», «Раиса Матвеевна», «Сашка», «Сергей Шабайлов», «Серега Малов»… Ну, наконец-то — «Славка»!
Артем вдавил кнопку вызова. Казалось, прошла целая вечность, пока в трубке не послышался сонный голос Славика:
— Серый, ты чего?.. Знаешь, сколько сейчас времени?
— Славка, это я! — заговорил Артем, понизив голос, словно опасаясь, что кошки подслушают и сорвут его план. — Слушай и ничего не спрашивай!.. Серега в беде. Срочно врубай свою шарманку и играй… Этот, как его?.. Что там полярное сияние играло?
— «Реквием»… — пробормотал обалдевший Славка.
— Вот и ты играй «Реквием»! Только громко. И телефон к динамику поближе поднеси, чтобы здесь слышно было хорошо. Только быстрее, пожалуйста, Славка, не тяни!
Видимо, по тону Артемова голоса Славик понял, что приятель не шутит. Не прошло и десятка секунд, как в телефоне послышались торжественно-мрачные аккорды. К счастью, аппарат у Сереги был «продвинутый», с возможностью «громкой связи». Артем переключил на нее звук и сделал его максимально громким. Траурная мелодия Моцарта поплыла по темному воздуху сквера.
Желто-зеленые огоньки кошачьих глаз, как по команде, повернулись в сторону Артема. В первое мгновение парню показалось, что кошки сейчас бросятся на него всем скопом. Рука его непроизвольно дернулась, в попытке закрыть лицо, и свет от дисплея мазнул по серой застывшей массе. Да-да, застывшей!.. Кошки замерли и не шевелились, словно множественные копии египетского сфинкса. Артем направил свет телефона туда, где в центре серой кошачьей массы, на совсем небольшом круглом пятачке, замерли три человеческие фигуры. Впрочем, они вовсе не замерли. Сергей, перестав вырываться из рук отца, внезапно обмяк и повис в отцовских объятьях. Вера Михайловна поддерживала сына за талию. Видно было, что Игорь Аркадьевич держит Сергея с большим трудом — силы почти оставили мужчину. Еще немного — его руки разожмутся, и матери будет не удержать сына одной.
— Александр Михайлович, помогите! — подтолкнул Артем замершего с открытым ртом отца Ирины. Казалось, великан тоже впал в транс, подобно кошкам. Только для него стимулом к этому стала не музыка, а то, чему он только что стал свидетелем.
Но толчок Артема вывел человека-медведя из ступора, и он ринулся к Игорю Аркадьевичу, наступая на лапы и хвосты медитирующим животным, не издававшим при этом ни звука.
Руки Серегиного отца разжались как раз в тот момент, когда Александр Михайлович протянул лапищи к потерявшему сознание парню. Схватив Сергея в охапку, великан закрутился на месте, не зная, что предпринять дальше. Артем опять взял руководство на себя.
— Бегите к подъезду, скорей! — крикнул он.
— А ты? — коротко охнула Вера Михайловна.
— Бегите, пока они не опомнились! Я им не нужен.
Артем вовсе не был в этом уверен. Но другого выхода он все равно не видел. Дождавшись, пока отец Ирины с Серегой, перекинутым через плечо, словно вытрясенный ковер, а следом за ними и Вера Михайловна с мужем скрылись за дверью подъезда, Артем стал медленно пятиться туда же.
Шажок, другой, третий, остановка… Кошки не шевелились, лишь чуть повернулись зеленые огоньки, провожая взглядом источник музыки.
Артем прикинул расстояние до подъезда. Метров двадцать — двадцать пять. Если рвануться и побежать? Двенадцать-пятнадцать быстрых прыжков — и он за спасительным щитом двери!.. Только успеет ли он сделать эти прыжки? Ведь те, кто завороженно смотрят на телефон в его руке, умеют прыгать куда быстрее и лучше его.
И все-таки он побежал. Не выдержали нервы.
Он успел сделать два или три прыжка, когда темно-серая масса позади него дрогнула. Нарастая, словно вырвавшись из подземной адской бездны, покатился по пустынному скверу вой. Артем выскочил уже на асфальт возле дома Ирины, когда цокот множества коготков, топот сотен лапок слились за его спиной в лавинообразно нарастающий рокот, усиленный и доведенный до леденящего душу предела невероятно потусторонним воем, рычанием и ревом. Невозможно было представить, что издают эти дьявольские звуки милые, ручные домашние зверюшки. Казалось, из черного сквера выпрыгивает огромное, жуткое, отвратительное, кошмарное исчадие — порождение самой разверзнутой бездны ада.
Артем не мог потом вспомнить, как он преодолел эти несколько метров, отделявших его от подъезда. Запомнилось лишь, как захлопнулась за спиной тяжелая дверь на мощной пружине — и в то же мгновение с другой стороны в нее заскреблось, зацарапалось то ужасающее многолапое существо, что не успело дотянуться до него совсем чуть-чуть.
Дверь завибрировала, заходила ходуном. Артем поблагодарил небеса, что открывалась она не вовнутрь подъезда.
Перепрыгивая через две ступеньки, парень помчался на третий этаж. У раскрытой двери двадцать пятой квартиры его уже поджидали — Александр Михайлович, Валентина Ивановна и… бледная, с огромными, в пол-лица глазами, Ира.
Только теперь Артем услышал, что из его руки все еще доносятся звуки траурной музыки. Он не глядя ткнул пальцем в кнопку отбоя и медленно опустился прямо на бетонный пол лестничной клетки.

9.

Теперь сидели не на кухне, а в зале. Кто на диване, кто на стульях возле большого овального стола. Лишь хозяин квартиры — великан Александр Михайлович — оставался на ногах, расхаживая взад-вперед по комнате.
Сергей сидел на диване, между отцом и мамой. Вера Михайловна прижимала к себе обалдевшего, ничего не понимающего парня. Сознание лишь недавно вернулось к нему, и он не вполне осознавал еще, что случилось, почему он вновь находится здесь, отчего так взволнованы родители и все остальные.
— Что?.. — сипло выдавил Серега, пытаясь высвободиться из материнских объятий. — Почему мы вернулись?
— Ты помнишь что-нибудь? — озабоченно спросил Игорь Аркадьевич, с откровенным беспокойством разглядывая сына.
— Ну… да… — нахмурился парень, сосредоточенно пытаясь восстановить в памяти события. — Мы попрощались, пошли домой. Потом… Не помню. Мы по скверу шли, темно было очень… — Сергей замотал головой, словно пытаясь вытрясти из нее залепивший память мусор. — Нет, дальше не помню!.. Будто заснул. А во сне музыка играла. Какая-то похоронная словно… Проснулся — меня несут. Или это тоже во сне?
— Это уже не во сне, — сказал отец. — Тебя Александр Михайлович вынес, спасибо ему. И Артему спасибо, догадался, чем кошек остановить.
— Кошки?! — встрепенулся Сергей. — Так это были кошки? Все же добрались до меня?
— Почти, — кивнул Игорь Аркадьевич. — Еще бы немного, и…
— А что Темка придумал? — Серега перевел взгляд с отца на друга. Но ответил все-таки отец:
— Музыку заказал. Для кисок.
— Как это? — завертел головой Сергей. Ему было откровенно неприятно, что все всё давно уже знают, а он один «проспал» такие важные события.
— Я Славке позвонил, — подал голос Артем. — Попросил «Реквием» сыграть. Кошки прибалдели просто.
— Да?.. — удивился Серега. — Круто! А чего они вообще хотели? Чтобы я с собой… того?.. — Он чиркнул по горлу пальцем.
— Они, похоже, сами хотели нас «того», — хмуро пробормотал Игорь Аркадьевич. — Их там не меньше сотни было.
— Больше, — сухо прокомментировал продолжающий мерить шагами комнату Александр Михайлович. — Сотни три.
— Ого! — подпрыгнул Сергей. — Как же мы теперь домой пойдем?
— Никак, — остановился наконец великан. — У нас заночуете.
Серегины родители спорить с этим не стали, Вера Михайловна так даже обрадовалась и поспешно закивала.
— А мне-то домой надо! — опомнился Артем, вскакивая со стула.
— Никаких «домой»! — замотал головой отец Ирины. — Тоже у нас останешься.
— Но я-то кошкам не нужен!
— Да?.. — невесело улыбнулся великан. — А за кем они гнались?
— Ну… — неуверенно покрутил рукой в воздухе Артем, — они просто разозлились на меня, что добычу отнял.
— И ты думаешь, они уже все забыли?
— Конечно. Они же глупые. Разбежались уже по домам и подвалам, да спят давно.
— Не думаю, — насупился человек-медведь. — Мне эти кошечки очень не понравились. Очень уж они себя разумно вели. И… — он пощелкал пальцами, подбирая слово, — организованно. Словно ими кто-то руководил. Будто они были единым целым.
— Странно, — пожал плечами Артем. — Кто-то руководил кошками, кошки руководили Серегой… Не проще было сразу Серегой руководить этому «кому-то»?
— Значит, не проще, — сказал Александр Михайлович. — И, как бы то ни было, домой я тебя сейчас не отпущу.
— Но вы же моей маме обещали меня проводить!
— Никто тогда не знал, что будет этот форс-мажор. И потом, представь: ну, допустим, провожу я тебя, никто нас не тронет. А потом-то мне одному возвращаться придется! Я ведь тоже… гм-м… не Терминатор.
— Но мама!.. — плюхнулся на стул Артем.
— А это мы сейчас, — улыбнулся отец Ирины и направился в прихожую, к висевшему на стене телефону. Вскоре оттуда забухал его голос, источающий столько фальшиво-приторной сладости в попытке успокоить маму Артема, что сам Артем откровенно испугался за мать — как бы она в страхе за него сама не помчалась сюда!
— Дайте-ка я!.. — бросился парень в прихожую и буквально вырвал из рук великана трубку, из которой доносилось надрывное мамино: «Что?.. Что с ним?!»
— Мам, это я, — как можно более спокойно сказал Артем. А потом зевнул и добавил: — Мы тут засиделись, извини… Александр Михайлович так интересно про Древний Египет рассказывал. Можно, я у них ночевать останусь? Зачем человека в такую поздноту гонять? А одного он меня никак не отпускает…
— И правильно делает! — вырвался из трубки облегченный вздох матери. Помедлив немного, она сказала: — Ну, оставайся… Только… ты не доставишь людям неудобств?
Стоявший рядом и все слышавший Александр Михайлович склонился к трубке и прокричал:
— Нет-нет! Не доставит! У нас места хватает!
— Ну, ладно, Артем, — снова вздохнула мама. — Только как же школа? У тебя ведь тетрадки с учебниками дома остались…
— Ничего, — ответил Артем. — На первый урок опоздаю, фигня!..
— У тебя все фигня! — Голос матери стал недовольным и строгим. — А ведь ты обещал…
— Мама, давай потом об этом, ладно? — сказал Артем и, не дожидаясь новых возражений и нотаций, быстро закончил: — Все, пока, бабушку поцелуй! — И повесил трубку.

Для Игоря Аркадьевича и Веры Михайловны разложили диван в зале. Сергею с Артемом хозяева собрались было уступить свою кровать, но друзья бурно запротестовали и сказали, что будут спать на полу. Сдавшись, Валентина Ивановна постелила на пол в том же зале большой матрас, но тут неожиданно взбунтовала Ирина:
— Они будут спать в моей комнате!
— Доченька, но это же… неприлично!.. — вспыхнула женщина. Но на помощь дочери пришел Александр Михайлович:
— Валя! Ну что ты говоришь?.. Она же не в свою постель их приглашает!
— Саша!.. — замахала руками мама Ирины и возмущенно вытаращила на мужа глаза. — Как ты можешь… такое?!
— Вот именно, — ничуть не стушевался тот. — Нечего дочку краснеть заставлять.
Впрочем, покраснела отнюдь не Ирина, а Серега с Артемом. Причем, Артем гораздо сильнее. Ирина заметила это, но лишь чуть улыбнулась, и то почти «про себя». Валентина Ивановна же, продолжая недовольно мотать головой, молча понесла матрас в комнату дочери. Ира подскочила к матери, чтобы помочь, но та недовольно отдернула в сторону ношу и вошла в Ирину комнату.
Александр Михайлович коротко и негромко хохотнул и подмигнул смущенным друзьям. Артем покраснел еще больше, а Серега отвернулся. Заметив это, отец Ирины опять подмигнул Артему, уже без улыбки и коротко мотнул головой: отойдем-ка, дескать, после чего направился к дверям кухни. Артем последовал за ним, заранее «предвкушая» некую нравоучительную проповедь на тему «Как себя вести ночью порядочным молодым людям в одной спальне с порядочной наивной девушкой».
Но заговорил отец Ирины совсем о другом.
— Ты спишь чутко? — спросил он у Артема, плотно прикрыв за ним дверь.
— Не знаю, — пожал плечами растерявшийся парень. — По-разному… А что?
— Сергей и Ирина… они же… — замялся Александр Михайлович. — Ну, ты знаешь…
Артем вспыхнул было, подумав невесть что, но быстро сообразил, о чем хочет сказать человек-медведь.
— Вы о кольце?.. О программировании этом?
— А о чем еще-то? — округлил глаза Ирин отец. — Конечно, об этом. Ты один там будешь… неинфицированный. Из-за чего я, собственно, и настоял, чтобы вы спали в одной комнате. Откровенно говоря, боюсь я за дочку. Особенно после того, как своими глазами этих кисок увидел, на что они способны…
— Ну, сейчас-то их рядом нет, — попытался возразить Артем.
— Не скажи, — нахмурился Александр Михайлович. — Кто знает, какой у них «радиус действия»? Ладно когда одна-две кошки… А тут — сотни! Может, такой гурьбой они и через десятки метров, через стены свое возьмут. Ты уж, будь добр, последи за Ирой и своим другом. Если чего странное заметишь — сразу за мной беги. Лучше перестраховаться, чем… — Великан потер лоб и бессильно уронил ладонь. — Ну, ты понял…
Артем кивнул:
— Хорошо, я прослежу. Надо матрас поперек комнаты развернуть. Я с краю лягу. Если Ира или Сергей захотят выйти — им придется перешагивать через меня. Я проснусь, не беспокойтесь.
— Ладно. — Человек-медведь положил тяжелую ладонь на плечо Артему. — Иди, ложись. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответил Артем.

— Чего он? — спросил Серега, когда Артем вышел из кухни.
— Спокойной ночи пожелал, — буркнул парень.
— Ну-ну, — хмыкнул Сергей. — Небось, следить за мной попросил? Чтобы я ночью, если опять с катушек съеду, не передушил тут всех.
— Дурак ты, Серега, — поежился Артем, поражаясь, насколько точно угадал друг тему разговора. Впрочем, в противоположность только что сказанному, Артем понимал, что дураком Сергей как раз не был и догадаться, что мог сказать Александр Михайлович, было совсем нетрудно.
— Хорошо что ты у нас умный, — вздохнул Сергей. — Пойдем спать давай. У меня уже глаза закрываются.

Хоть спать всем троим действительно ужасно хотелось, уснули ребята не сразу. Первой из темноты подала голос Ирина:
— Как вы думаете, они все еще там сидят?
— Чего им сидеть? — буркнул Серега. — Нас же нет.
— Но ведь они знают, что мы тут.
— Они про меня только знают. Тебя же они здесь не видели.
— Может, они чувствуют? Через стены… — шепнула девушка, и Артем даже вздрогнул, поразившись, как одинаково с отцом мыслит Ирина.
— Ерунда какая! — фыркнул Сергей, перевернувшись с боку на бок.
— Никакая не ерунда! — горячо зашептала Ирина. — Ведь они как-то почувствовали, когда ты домой пошел. Не могли же они за пару минут такой гурьбой собраться! Наверняка заранее тебя почуяли. Вернее, нас обоих. Точно… Когда нас стало двое рядом… таких, сигнал от нас, скорее всего, намного усилился. Вот они и…
— Слушайте!.. — раздраженно буркнул Артем, которому очень не понравились рассуждения Ирины, слишком уж они походили на правду. — Перестаньте языками молоть, а то кошмары ночью замучают. Давайте спать!
— Тебе-то хорошо… — начал было Серега, но Артем внезапно разозлился и сел.
— Мне хорошо?! — возмущенно зашипел он. — Еще скажи, что я радуюсь! Вот, мол, счастье-то, что не мне это чертово колечко подарили, а Ирке с Серегой! Поскорей бы их кошки задрали, да я бы домой пошел!
— Ну ладно, чего ты? — забубнил Сергей, понимая, что напрасно обидел друга. Который, между прочим, спас его совсем недавно от вполне вероятной гибели.
Артем быстро остыл и снова забрался под одеяло.
— Артем, ты прости, — зашептала Ирина, — мы не хотели…
— Да ты-то тут при чем… — тихо ответил Артем, а потом спросил вдруг: — Ребята, а вы сами-то сейчас что-нибудь чувствуете?
— Что? — переспросил Серега, обрадованный, что друг сменил тему и вроде бы перестал обижаться.
— Кошек? — совсем тихо спросила Ирина.
— Ну да, — кивнул Артем, хотя разглядеть его кивок никто все равно не смог бы.
— Да вроде бы нет, — после некоторого молчания ответил Сергей. — Голова только гудит немного.
— Это у тебя отходняк, — без доли шутки сказал Артем. И перевел взгляд в ту сторону, где должна была находиться кровать Ирины: — А ты как?
— Я ничего не чувствую, — отозвалась девушка. — Убиться тапком не желаю. И выпить яду — тоже.
— Ну и хорошо, — почувствовал Артем небольшое облегчение. Его порадовало, что Ира еще находит силы шутить. — Давайте тогда и правда спать. Завтра обязательно надо будет что-то придумать.
— Если кошки не придумают что-то за нас, — пессимистически заметил Серега, после чего друзья замолчали. Вряд ли они могли заснуть сразу, но, во всяком случае, остаток ночи прошел спокойно.

10.

Утро следующих суток началось в общем-то обычно, если не считать того, что четверо из попавших в таинственную переделку людей встретили его не дома. Первым проснулся Игорь Аркадьевич — его рабочий день начинался раньше других. Да еще нужно было заскочить домой — проводить жену и сына, а заодно и побриться. Вообще-то он планировал отзвониться с утра начальнику, взять неофициальный отгул, предстояло ведь заняться похоронными делами друга. Но, пошарив по карманам, мобильника Игорь Аркадьевич не обнаружил. Тогда он разбудил жену:
— Вера, ты не видела мой телефон?
— Нет, — ответила супруга, приподнявшись на локте и с удивлением оглядывая незнакомую обстановку. Впрочем, она тут же проснулась окончательно, все сразу вспомнила и уже более осознанно отнеслась к вопросу мужа: — А ты его вообще брал?
— Не знаю, — пожал плечами Игорь Аркадьевич. — Обычно беру.
— Но вчера… ты ведь в таком состоянии был… — Вера Михайловна положила теплую ладонь на плечо супруга.
— Да помню я! — поморщился тот. Спохватился, погладил ладонь жены и уже мягче сказал: — Поднимайся, я вас провожу, а потом съезжу на работу — надо отгул взять.
— Так позвони с городского, — мотнула головой супруга в сторону прихожей.
— Я Николаичу на сотовый хотел брякнуть, пока он еще на работу не ушел. Так-то я его номер не помню, он у меня в мобильнике забит. Да и ладно, лучше сам съезжу, напишу официальное заявление, сразу на три дня.
Наскоро умывшись и выпив по чашке чая, который успела заварить вставшая следом Валентина Ивановна, Серега и его родители ушли. Правда, выскочивший из спальни в одном халате Александр Михайлович ни в какую не согласился отпускать их, пока не натянул брюки и джемпер и не спустился к входным дверям. Лишь убедившись, что поблизости нет кошек, он поднялся в квартиру и дал гостям «добро» на выход.

Последними проснулись Артем и Ирина.
— Вы в школу-то сегодня идти думаете? — спросил у них Александр Михайлович, уже надевавший в прихожей плащ.
— Надо бы, — ответила Ирина. — У нас третьим уроком контрольная по алгебре.
— У нас вторым, — откликнулся Артем.
— То есть, первый урок вы уже, так сказать, вычеркнули из своей жизни? — усмехнулся Ирин отец.
— Мне же еще домой надо, — начал было оправдываться Артем, но на защиту школьников неожиданно встала Валентина Ивановна.
— Разок прогуляют, ничего страшного, — сказала женщина и тоном, не терпящим возражений, добавила: — А после вчерашнего им еще прийти в себя нужно, поесть хорошенько. Вот я завтрак сейчас настоящий приготовлю, покушают как следует, тогда и пойдут.

Тут-то как раз и прозвенел звонок, прервавший размеренное течение спокойного в общем-то утра. Трубку схватил Александр Михайлович, сразу почувствовав, что звонок этот напрямую связан с недавними событиями. Он не поздоровался со звонившим, и Артем догадался, что на том конце провода — Игорь Аркадьевич.
Отец Ирины долго держал трубку возле уха молча, пока не сказал наконец, хмуро насупив брови:
— Да, видимо, так. Но все-таки мы не знаем наверняка. Хорошо, я жду вас вечером.
Александр Михайлович повесил трубку, потер наморщенный лоб и обвел невеселым взглядом трех человек, с затаенным дыханием ожидающих его рассказа.
— Игорь Аркадьевич звонил, — подтвердил хмурый великан догадку Артема. — Он вчера, как с рыбалки вернулся, мобильник свой выложил и до сегодняшнего утра его не касался. А сейчас посмотрел — там SMS непрочитанная.
— От его друга? Миши?.. — выдохнул Артем. Ира и Валентина Ивановна одинаковым синхронным жестом схватились за щеки.
— Да, — не удивившись прозорливости парня, ответил Александр Михайлович. — Короткое сообщение, но… Вот, послушайте, я дословно запомнил: «Прости. И Тамара пусть простит. Сопротивляться не могу, это сильнее меня. Но я уничтожил его, больше смертей не будет. Прощайте».
Ирина прислонилась к дверному косяку. Ее лицо стало одного с ним цвета. Казалось, еще немного — и девушка упадет. Артем подскочил к подруге и притянул ее к себе, нежно, но крепко обняв за плечи. Он впервые сейчас обнимал Ирину, тем более — делал он это на глазах у ее родителей, но даже мысли о том, что он делает нечто недозволенное или постыдное, не возникло в голове у парня.
Впрочем, ни о чем подобном не подумали и родители девушки. Тем более, они еще раньше самих Ирины с Артемом поняли, что дочь их связывает с этим симпатичным, решительным парнем нечто большее, чем просто приятельские отношения. И они ничего не имели против этого. Хотя, теперь им тоже было не до подобных мыслей.
Ирина же благодарно уткнулась лбом в плечо Артема и прошептала:
— Значит, он догадался, что это кольцо?.. И он его уничтожил! Но почему же он все равно… сделал это с собой? Ведь он никому не подарил его.
— Успокойся, Ира, — ласково сказал подруге Артем. — Пойдем, сядем.
— Нет-нет, со мной все в порядке! — вскинулась, отстраняясь от Артема, девушка. Теперь ее широко распахнутые карие глаза смотрели на отца. — Почему это все-таки случилось, папа?
— Пойдемте и правда присядем, — сказал человек-медведь, глянув мельком на часы. — У меня еще есть минут пять. — И он, не разуваясь, прошел в комнату и опустился на краешек жалобно скрипнувшего дивана. Ира пристроилась рядом с отцом. Артем сел на стул. И только Валентина Ивановна осталась стоять, прислонившись плечом к косяку.
— Может, мы вообще ошиблись насчет этого кольца? — первой продолжила тему мама Ирины.
— Нет, этого не может быть! — подпрыгнул на стуле Артем. — Все сходится: кошки воздействуют только на тех, кому дарили это кольцо…
— И кто передаривал его дальше, — поспешила добавить Ирина.
— Да, на сей раз — это первая нестыковка, — пошевелив бровями, сказал человек-медведь. — Но мы ведь не знаем точно, что сделал Михаил с этим кольцом.
— Во всяком случае, он его никому не подарил, — отпарировал Артем. — Он же ясно написал, что уничтожил его!
— Ну, если быть точными, в сообщении о кольце ни слова, — поднял одну бровь Ирин отец.
— Но это ведь понятно и так! — воскликнула Ира. — Он не стал уточнять, чтобы не делать больно Игорю Аркадьевичу, ведь это он подарил Михаилу кольцо!
— Это самое вероятное, что приходит в голову, — рассудительно заметил Александр Михайлович, — и тем не менее, мы не можем утверждать это наверняка. Но все же допустим — речь идет о кольце. Допустим и то, что Михаил почувствовал внезапное желание покончить с собой, против которого он не смог устоять, и понял, что исходит это желание извне, а именно — от кольца.
— От кошки, — поправила Ира. — Может, он имел в виду кошку? У него же была кошка! Может, это ее он уничтожил?
— Он написал «его», — уточнил отец. — Нет, я думаю, что он имел в виду именно кольцо.
— Но ведь он его никому не дарил, — замотала головой Ира. — Почему же он все равно убил себя?
— Возможно, мы не все правильно поняли в этом деле, — ответил Александр Михайлович, вновь взглянул на запястье и поднялся. — А может быть, кольцо стало вести себя иначе, что-то изменилось.
— Например, ему понравилось убивать, — очень тихо сказал Артем, но его все услышали.
— Или, наоборот, количество смертей достигло необходимого предела, — добавил человек-медведь и направился в сторону прихожей. — Но, прошу меня извинить, теперь мне пора. Договорим вечером. Возможно, к тому времени у нас появятся новые идеи или… данные. — Александр Михайлович задержался в дверном проеме и внимательно поглядел на Артема: — Надеюсь, вам не стоит напоминать, молодой человек, чтобы вы были поосмотрительней? — Великан скользнул взглядом по дочери, коротко подмигнул парню, и Артем понял, что человек-медведь намекает ему не только о собственной безопасности.
Он не стал ничего говорить Ириному отцу, только кивнул — уверенно и твердо. Тот благодарно кивнул в ответ и через пару мгновений хлопнул входной дверью.

Позавтракали молча. Артем стал одеваться, а Ирина уселась на диван с книжкой в руках.
— Ты чего это? — удивился Артем.
— Что именно? — подняла на него большие красивые глаза Ирина.
— Пошли давай!
— Мне еще рано.
— Э, нет! — нахмурился Артем. — Вместе пойдем.
— Вот еще! — неожиданно взбунтовала Ирина. — Ты что, меня пасти собрался?
— Не пасти, а… охранять, — запнулся Артем, подбирая нужное слово.
— Тоже мне, телохранитель, — презрительно фыркнула Ира. — Что, папе пообещал? Думаешь, я не видела, как вы перемигивались?
— Ты!.. Ты… — вспыхнул Артем, а потом быстро подошел к дивану, взял девушку за плечи, решительно поднял ее, отчего раскрытая книга, прошелестев страницами, словно крыльями, шлепнулась на пол, прижал к себе, уткнулся лицом в густые черные волосы и горячо зашептал в затылок: — Глупышоныш!.. Ты такой глупышоныш!.. Да я… Да разве я из-за него?.. Ведь без тебя мне — ничего не надо… Ведь ты мне — дороже всех на свете! Ведь ты для меня — самая-самая!..
Ирина подняла на парня глаза, в которых, кроме застывших слез, он прочитал все, о чем только мог мечтать.
— Правда?.. — шевельнула губами Ирина. Вместо ответа Артем накрыл эти ждущие губы своими.

В жизни каждого человека бывает такой день — даже несколько, но уж один — как минимум, — который позже заставляет мысленно делить эту жизнь на «до» и «после». Артем думал, что таким был для него вчерашний день, или же тот, когда он спас Ирину. Но теперь он понял, что нет. Переломным днем для него стал именно этот, текущий. Невольно признавшись Ире в своих чувствах к ней, он лишь после неосознанно вырвавшихся слов понял, насколько же они верны! Ведь без Ирины ему и впрямь было ничего не нужно. Эта девушка на самом деле стала ему дороже всех на свете. Были еще, конечно, мама, бабушка, Серега, но там было совсем другое. За каждого из этих людей он, не задумываясь, отдал бы свою жизнь, но… Как ни кощунственно это могло прозвучать, без каждого из них он все-таки смог бы прожить. Было бы ужасно больно, плохо, горько, но он бы смог. А вот без Иры — нет. Никак. Это он знал теперь точно. Наверняка.
Валентина Ивановна выглянула из кухни, увидела дочь в объятиях Артема и замерла, боясь выдать свое присутствие, опасаясь спугнуть это волшебное, самое, пожалуй, важное в человеческой жизни мгновение. Уж она-то не понаслышке знала об этом! Даже теперь, спустя почти двадцать лет, она помнила, как впервые признался ей в любви Саша, как первый раз, неловко, неуклюже, но так волнующе сладко коснулись они друг друга губами.
Женщина смахнула ладонью слезу и беззвучно отступила на кухню.

Вечер этого необычного дня еще больше подчеркнул его необычность. В двадцать пятой квартире вновь собрался вчерашний состав. Не было только Веры Михайловны — она осталась с женой Михаила Тамарой.
Последним пришел Игорь Аркадьевич. После событий этих двух дней он осунулся, похудел, под воспаленными глазами легли темные круги.
Раздевшись и войдя в комнату, он, не говоря ни слова, подошел к овальному столу, протянул над ним руку и разжал побелевший от напряжения кулак. О дерево звякнул металл. Присутствующие невольно подались к столу. В центре его, тускло поблескивая внутренней гранью, лежало темное снаружи кольцо.
Коротко охнула и тут же зажала рот ладонью Валентина Ивановна. Словно боясь упасть, вцепился в край столешницы Александр Михайлович. Они видели страшное кольцо впервые, и неожиданное его появление произвело на них сильное впечатление. Но и ребята, которые не только уже видели, но и держали кольцо в руках, изменились в лицах, побледнели. Ира отпрянула назад, прикрыла глаза руками. Серега непроизвольно зажмурился, словно его ослепил отраженный от поверхности кольца неяркий свет люстры. И только лишь Артем смотрел на темный ободок широко раскрытыми глазами, в которых пылали ненависть и решимость, открытая злоба и яростное желание расправиться с непримиримым врагом.
— Но как?.. — скрипнул он зубами. — Ведь его уничтожил… ваш друг! — Артем протянул к кольцу руку, словно хотел схватить его и раздавить, как мерзкое насекомое. Но Игорь Аркадьевич опередил парня и опустил кольцо в карман пиджака.
— Он… уничтожил, — глухо сказал после этого мужчина. — Мишка думал, что унесет его с собой… Он ведь не предполагал, что будет вскрытие. Самоубийц обычно не вскрывают. Но Тамара настояла. Она не могла понять, почему Мишка сделал это. Не мог же я ей рассказать… Это было бы слишком. Да она бы и не поверила. И у Тамары появилась навязчивая мысль, что Мишка был болен. Тяжело, смертельно. Знал об этом, но скрывал от нее. И она настояла на вскрытии. Это нашли… у него в желудке.
— Он проглотил кольцо! — ахнула Валентина Ивановна.
— Да. — Голос Игоря Аркадьевича стал еще отрывистей и суше. — Кольцо отдали Тамаре. Она ничего не могла понять. И я ничего не стал рассказывать. Я ведь тоже не понимаю. И пока не пойму, пока не найду того, кто это сделал… — Кулаки мужчины сжались, костяшки пальцев побелели. Он не стал продолжать, но все и так прекрасно поняли его мысли и чувства.

11.

Артему показалось, что в комнате распахнули окно — так ему стало вдруг холодно. Не до дрожи или окоченения, но неуютно, зябко. Захотелось потереть ладони одна о другую и подышать на них.
Валентина Ивановна, вероятно, чтобы разрядить обстановку и нарушить зловещую тишину, нарочито оживленно воскликнула:
— Что же мы тут стоим? Ведь ужин стынет! Пойдемте на кухню. Или сюда принести?
Есть никому не хотелось, хотя, кроме Ирины, никто поужинать не успел. Но обижать хозяйку хотелось еще меньше, да и обсуждать проблему за кухонным столом стало уже как бы привычней.
— Если не возражаете, давайте на кухне, — озвучил общее желание Игорь Аркадьевич. Снял пиджак, набросил его на спинку стула и пошел в ванную мыть руки.
Александр Михайлович отправился на кухню, помочь жене, Артем с Серегой вышли в прихожую и стали ждать, когда освободится ванная.
— Как думаешь, что теперь будет? — прислонился спиной к стене Серега.
— Может, всё?.. — понял мысль друга Артем. — Кольцо ничье, никому не подарено.
— Я последний… из живых, — уставившись в противоположную стену, сказал Сергей.
— У тебя что, есть желание его кому-нибудь подарить? — насторожился Артем.
— Нет, но… — пожал плечами Серега. — А вдруг… появится?
— Кольцо в любом случае у Игоря Аркадьевича. Он ведь его тебе не отдаст. И дарить никому уж точно не станет.
— Я уже всего боюсь, — прерывисто выдохнул Сергей. — Все как-то неправильно стало. С дядей Мишей вот…
Тут дверь ванной открылась, вышел Игорь Аркадьевич, и Серега замолчал. Отец посмотрел на друзей, потом улыбнулся вдруг и подмигнул. На душе у Артема сразу потеплело. Стало легко и хорошо. Появилась уверенная мысль, что этот человек, отец лучшего друга, — очень надежен. Он не подведет, он придумает, как решить проблему. На пару мгновений сердце Артема сжала острая зависть — у Сереги есть отец, настоящий мужик, в которого можно верить, которым можно гордиться, которому, наконец, можно поведать свои тревоги, попросить совета…

Артем же своего отца не помнил. К чести Людмилы Николаевны, мамы Артема, она не стала рассказывать маленькому сыну, впервые спросившему, где его папа, сказок о погибшем летчике-испытателе, о полярнике, дрейфующем на льдине и подобной лабуды. Она, как смогла, объяснила малышу, что папа перестал дружить с ними и уехал в другой город, к своей маме. Став постарше, классе в четвертом-пятом, Артем выпытал у матери новый отцовский адрес и написал тому письмо. Ответ пришел месяца через три. Причем, написал не отец, а его мама, вторая Артемова бабушка, которую мальчик никогда не видел. Она написала, что папе Артема некогда писать, он много работает и часто болеет, поэтому надоедать ему не надо. И лишь учась в восьмом классе, когда мама получила известие о смерти бывшего мужа, Артем узнал, чем так часто «болел» его отец. Тот попросту спился.
Вспоминать об этом было неприятно, но не очень уж, говоря откровенно, больно — все-таки отца Артем не видел и не знал. А вот такая некрасивая штука как зависть к другу, бывало, нет-нет да и накатывала. И ничего с этим Артем поделать не мог.
Не на шутку разозлившись на себя, зайдя после Сереги в ванную, он открыл одну горячую воду и принялся ожесточенно намыливать вмиг покрасневшие руки. Впрочем, долго такое «самобичевание» он выдержать не смог, и перед тем как смыть пену, сделал струю немного прохладней.
По дороге на кухню он заглянул в комнату. Ира, забравшись с ногами на диван, читала книгу.
— Скучаешь? — улыбнулся Артем.
— Наедине с собой мне никогда не скучно, — улыбнулась в ответ девушка. Артем помнил, что это цитата, но вот чья и откуда… Впрочем, это было неважно. На душе вновь стало тепло. Даже злость на себя улетучилась.

Хоть и собрались за ужином обсудить проблему, никто долго не начинал разговор. Звякали вилки о тарелки, постукивали ложечки, размешивая в чашках сахар, шелестела обертка конфет. А люди молчали. Поэтому то, как захлопнулась входная дверь, все отчетливо услышали. Но почему-то никто не придал сразу этому звуку значения. Лишь когда Валентина Ивановна спохватилась, что надо бы пригласить на чай Иру, Александр Михайлович растерянно обвел взглядом собравшихся за столом:
— А разве она не?..
— Ирочка ведь раньше поужинала… — прошептала супруга. Ее лицо приобрело вдруг такое выражение, будто произошло нечто непоправимое, во что еще не хотелось верить. Женщина так же растерянно, как только что муж, поглядела на сидящих за столом: — Это она сейчас ушла?..
— З-зачем?.. — медленно, словно на него давил непосильный груз, стал подниматься Александр Михайлович.
Зато Артем выскочил из-за стола быстро. Метнулся в комнату. На диване, обложкой вверх, лежала раскрытая книга.
— Она ушла! — ворвался парень в кухню и столкнулся в проходе с Игорем Аркадьевичем.
Серегин отец довольно бесцеремонно оттолкнул Артема и бросился к висевшему на спинке стула пиджаку. Сунул руку в карман, в другой, проверил даже внутренний и нагрудный.
— Кольца нет, — выдохнул он.
— Где же оно?.. — замерла вышедшая из кухни последней Валентина Ивановна. Хотя она и так уже знала, где. Точнее — у кого.
Александр Михайлович же ничего спрашивать не стал. Он метнулся в прихожую и сорвал с вешалки плащ.
— Постойте! — рванулся за ним Игорь Аркадьевич. — Куда вы?
— Разве не ясно? — замахал руками великан. — Искать Иру! — Он смахнул с ног комнатные шлепки и быстро натянул туфли. Кинулся к входной двери, но Серегин отец догнал его и двумя руками схватил за плечо. Хоть по сравнению с огромным Александром Михайловичем он и казался почти подростком, но впечатление это было обманчивым. Худощавый и жилистый, он обладал крепкими мышцами. Отец Ирины протащил по инерции Игоря Аркадьевича с полметра, но тот, словно якорь, уперся в пол ногами, и человек-медведь остановился, продолжая тянуться к дверной ручке.
— Постойте, — снова повторил Игорь Аркадьевич. — Вы ведь не знаете, где ее искать. Я пойду с вами.
— А вы, что ли, знаете? — пропыхтел великан, не прекращая попытки приблизиться к двери.
— Я — нет. Может, Артем знает?
— Артем?.. — Александр Михайлович прекратил тянуть упирающегося Серегиного отца, и тот облегченно выдохнул. — А ведь действительно! В прошлый раз… — Человек-медведь ворвался в комнату и подскочил к Артему: — Ты ведь говорил!.. Рассказывал, что в прошлый раз… Где была Ира?!
Несмотря на сбивчивые выкрики взлохмаченного гиганта, бешено вращающего глазами, Артем понял, о чем спрашивает его отец Ирины.
— На крыше девятиэтажки, — сказал он. — Возле школы.
— Есть еще три — у реки, — напомнил Игорь Аркадьевич.
— Нас же как раз четверо! — воскликнул Артем. — Давайте я снова сбегаю к той, а вы идите к реке…
— Нет! — резко отрубил Серегин отец. На скулах его заиграли желваки.
— Почему?.. — оторопел Артем. — Ведь так больше вероятность!
— Сергей никуда не пойдет, — тоном, не терпящих возражений, сказал Игорь Аркадьевич. — А ты будешь рядом с ним. Все время, пока мы не вернемся.
Артем скрипнул зубами. Как же так?.. Его любимая — в беде, а он… Он будет сидеть здесь в няньках?!
Парень почувствовал, как в нем начинает закипать неприязнь, почти откровенная злоба к Сереге. Ведь это его он должен здесь стеречь, словно несмышленыша. И сразу стало стыдно. Очень. До слез, от которых лица мужчин, глядящих на него, исказились и совсем расплылись в его близоруких глазах. Артем сморгнул. Видно стало чуть лучше. И увидел он в первую очередь Валентину Ивановну, растолкавшую далеко не хилых мужиков в стороны.
— Артем, ты разучился считать? — строго спросила она. — Меня ты в расчет совсем не берешь? Ира — моя дочь, неужели ты думаешь, что я брошу ее в беде?
— Вот и хорошо, — поставил точку в споре Игорь Аркадьевич. — Я побегу к школе, а вы двое, — повернулся он к супругам, — отправляйтесь к реке.
— А мы?! — взвыл Серега, которого слова отца тоже несказанно обидели.
— Я же сказал: сидеть здесь! — рявкнул на сына Игорь Аркадьевич. — Тебе пятнадцать лет, а ведешь себя как пятилетний!.. Ты уже забыл, что было вчера? Или ты хочешь связать нас по рукам и ногам? Хочешь, чтобы Ирина погибла?
Это он сказал, конечно, зря. Разумеется, ничего подобного Серега не хотел. А вот Валентина Ивановна после таких слов сначала помертвела, но уже через пару секунд рванулась в прихожую одеваться. Мужчины бросились следом, но Ирина мама все равно первой выбежала на лестничную клетку.
— Ни шагу отсюда! — оглянулся Игорь Аркадьевич, перед тем как захлопнуть дверь.

Друзья переглянулись. Серега виновато опустил голову. Он переживал не меньше Артема — и за судьбу Ирины, и чувствуя собственную вину в том, что Артем оказался в роли невольного пленника. Точнее, сторожа.
Артем же, помня недавнюю вспышку гнева на друга, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Он уже собрался сказать Сереге что-нибудь успокаивающее, как у того залился мелодией телефон.
— Да! — рванул парень к уху мобильник. — Ты?.. Привет… Слушай, Славка, мне сейчас не до… — Серега внезапно замолчал, брови его сошлись у переносицы. — Что?.. — Теперь Серегины брови поползли вверх. — Ты уверен?.. А раньше? Ах да, ты ведь не записывал… Может, они всегда разные?…Так помнишь? Да ну, выдумываешь!….Ладно, ладно, это я так… Верю…Ладно, спасибо. Пока не знаю. Все, Славка, прости, некогда.
Серега ткнул клавишу отбоя и спрятал телефон в карман.
— Ну, что там? Не тяни, — ткнул Артем кулаком в бок задумавшегося друга.
— Да Славка тут одну вещь сказал… — неуверенно начал Серега. — Фигня какая-то… Говорит, что в последний раз… ну, когда дядя Миша… В общем тогда полярное сияние не Моцарта играло, а этого… Верди, что ли…
— А какая разница? — не понял Артем.
— Вот и я не знаю, — пожал плечами Серега. — Только Славка говорит, что раньше всегда Моцарт был.
— Откуда он знает? Ведь до этого он только одно сияние на камеру записал! Которое мы у него смотрели.
— Вот и я ему это же сказал. А он говорит, что помнит некоторые картинки. И теперь понимает, что это был Моцарт.
— Вообще-то у него память хорошая, — кивнул Артем. — Может, и помнит. И что у нас тогда получается?
— Получается, что с дядей Мишей и правда не так все было. И кольцо он никому не дарил, а все равно с собой покончил, и музыка не та играла. Может, потому что он его уничтожить хотел? Или вообще все изменилось. Может, и Ирка неспроста…
— Стой! — схватил Артем за локоть Серегу. — Как ты сказал?! Уничтожить?..
— Ну да, ты что, не помнишь, что он в SMS написал?
— Серега… — Горло у Артема пересохло и слова ему давались с трудом. — А ведь Ира… Она ведь тоже захотела его уничтожить!
— Да ну…
Артем наконец-то сумел сглотнуть и говорить стало легче:
— Нет-нет, я понял! Смотри, ведь кошек рядом не было. Ну, допустим, через стены, ладно… Но зачем ей тогда брать кольцо? — еще сильнее сжал он локоть друга. — Нет, она все сознательно сделала! Она себя виноватой считает, что подарила тебе кольцо. И решила сделать то, что не удалось дяде Мише. Только уже наверняка.
— А как его наверняка можно уничтожить? Расплавить? Утопить?
— Расплавить ей его негде. Утопить — бессмысленно. Оно ведь не уничтожится все равно. Те же рыбаки зацепят случайно — и вытянут.
— Рыбаки?.. — задумался Серега. — Помнишь, батя его раскатать хотел? Ирка ведь знает про это, мы рассказывали. Может и она?..
— Как она его раскатает? — фыркнул было Артем, но хлопнул вдруг себя по лбу: — Ну, конечно! Пути!..
— Какие пути?
— Тут ведь недалеко железнодорожные пути проходят! Вокзал же рядом! Помнишь, мы ведь с тобой в детстве там монетки на рельсы подкладывали, а потом сравнивали, у кого «блинчик» больше получился?
— А-а-а!.. — застонал Серега и, вытащив телефон, начал тыкаться в кнопки.
— Ты кому? — кивнул Артем.
— Бате. Блин, временно недоступен… Зарядить забыл!
— Пошли! — направился Артем в прихожую.
— Но ведь… — заморгал Серега, глядя в спину друга.
— Как хочешь, — дернул плечом тот. — Я пошел.
— Может, в милицию лучше позвонить?
— Да? — обернулся Артем и сощурился. — И что скажем: спасите девушку, она колечко под поезд хочет бросить, а ее за это кошки раздерут?
— Да ладно, чего ты… — смутился Серега. — Пошли, я чего… Только от бати влети-и-ит!..
— Пусть, — мотнул головой Артем. — Мне Ира дороже. Я… — он судорожно вдохнул, — люблю ее.
Серега даже не улыбнулся. Только кивнул. И принялся одеваться.

Уже выйдя на улицу, друзья поняли, что они на верном пути. Туда, откуда в вечерней тишине отчетливо доносились гудки локомотивов и перестук вагонных колес, направлялись не только они. Обгоняя ребят, по одной, по две, а то и целыми стайками из пяти-шести особей, в сторону железнодорожных путей неслись… кошки.
Серега, увидев их, даже вздрогнул и остановился. Но пушистым хвостатым созданиям было сейчас явно не до него. Это понял и Артем, отчего, испугавшись поначалу за друга, теперь облегченно вздохнул. У него мелькнула даже мысль, что, возможно, «программа» в мозгах у «инфицированных» активируется всего лишь единожды, и если за этот единственный раз кошкам не удается осуществить свою черную миссию, люди становятся свободными. Ведь и на Серегу, и на Иру было всего по одному «покушению»… Пока, во всяком случае.
Но рассуждать сейчас об этом было недосуг. «Бежим!» — крикнул Артем другу и припустил со всех ног. Серега бросился за ним. Страх перед кошками у него почти прошел. Тревога за Ирину — более сильная сейчас — перевесила опасения за собственную судьбу. Ведь девушке угрожала явная опасность, а его самого кошки просто-напросто проигнорировали.
Луна то выглядывала из-за облаков, то, словно испугавшись увиденного, снова надолго скрывалась за ними. Но разглядывать что-то ребятам сейчас было не нужно, они прекрасно знали, куда надо бежать. До железнодорожных путей и так-то было недалеко, а подгоняемым быстро растущей тревогой друзьям и вовсе показалось, что они домчались мгновенно. Но уже когда стали видны блестевшие в свете мощных фонарей ниточки рельсов, ребята поняли, что опоздали. Ирина не дошла до путей каких-то десять-пятнадцать шагов. Но теперь ей невозможно было сделать и шагу, кошки обступили девушку плотным кольцом. Вероятно, животные стояли даже друг на друге — настолько их масса казалась тяжелой и плотной. Верно говорят, что ночью все кошки серы, — было похоже, что темная туча опустилась с небес на Ирину. Девушка стояла в самом ее центре. Подойти к ней не представлялось возможным.
Артем застонал и бессильно сжал кулаки. Серега раздраженно сплюнул и громко ругнулся. Артем нечасто слышал подобные выражения от друга, но удивляться не стал. Вернее, не стал удивляться этому , потому что появился совсем другой повод для удивления… Едва услышав Серегин голос (скорее всего, дело было вовсе не в голосе, но впечатление создалось именно такое), кошки одновременно повернули к нему головы и разомкнули плотное кольцо. Теперь в живой туче оказался «прорезанным» узкий, не шире полуметра, и очень ровный, словно отчерченный по линейке, проход, соединяющий друзей и Ирину.
Девушка не видела Артема с Сергеем, но сразу заметила образовавшуюся «тропинку» и дернулась к ней. Увы, радость Ирины оказалась преждевременной — кошки тут же сомкнули проход с Ириной стороны. Но стоило ей вернуться на место, как проход образовался вновь. Теперь Ира повторила попытку медленно и осторожно, однако результат оказался тем же. Девушка снова встала в центр свободного от кошек пятачка. И проход опять услужливо распахнулся. Только тогда, проследив, куда ведет «тропинка» и подняв глаза, Ирина увидела друзей. Глаза ее вспыхнули радостью, девушка умоляюще протянула в сторону ребят руки.
Артем не мог больше терпеть. Он одним прыжком преодолел те пару шагов, что отделяли его от начала прохода. Но и за это мизерное время кошки успели сомкнуть разрыв. А парень уже не мог остановиться и по инерции врезался прямо в живую серую массу. Кошки под его ногами истошно заверещали, Артем получил несколько болезненных ударов когтями по икрам и голеням, вполне ощутимых даже сквозь джинсы. Он с трудом, но все же удержался на ногах, с ужасом представив, что бы с ним было в противном случае. И, с болью, в сотни раз превышающей боль в исцарапанных ногах, вынужден был отступить.
— А ну-ка, теперь я попробую! — движением руки отодвинул друга в сторону Сергей и решительно шагнул во вновь открывшийся проход. На сей раз кошки даже не пошевелились.

12.

Серега без труда дошел до Ирины. Артем, не мигая, смотрел в спину друга, не замечая, как в ладони впились ногти судорожно сжатых в кулаки пальцев. И лишь когда Сергей остановился рядом с девушкой и положил ей на плечо руку, Артем подумал: что же сейчас сможет поделать Серега, как он сумеет помочь Ире?
Друг, видимо, подумал о том же. Он взял девушку за руку, и они с Ириной шагнули к «тропинке». Но та мгновенно затянулась. Тогда Сергей выпустил из ладони Ирину руку и один подошел к линии кошачьей массы. Но проход не открывался.
И вдруг произошло нечто странное. Ирина схватила Серегу за ворот куртки и дернула его к себе. Лицо ее при этом приобрело надменное и, как показалось Артему в холодном свете фонарей, брезгливое выражение. Это поразило Артема, но по-настоящему шокировал его голос Ирины, которым она отчетливо и громко заговорила вдруг с Сергеем. Еще не вникнув в суть сказанного, Артем был ошарашен тем, что этот голос был вовсе не Ирин — скрежещущий и каркающий, произносящий слова с ощутимым, незнакомым акцентом, он принадлежал, скорее, властному сварливому старику.
— Ты хочешь жить? — спросил голос губами Ирины.
— Что?.. — неуверенно улыбнулся Серега. Он, видимо, еще не сумел — или не захотел — понять, что с ним разговаривает вовсе не Ира. Неизвестно, подумал ли он, что девушка в такую минуту решила вдруг столь странно пошутить, или он убедил себя, что у Ирины так проявило себя нервное потрясение, только парень продолжал улыбаться и когда тот, кто завладел телом и сознанием девушки, повторил, медленно и четко, выделяя интонацией каждое слово:
— Ты? Хочешь? Жить? — Ирина помедлила, не отрывая надменного взгляда от глаз Сергея, и ткнула себя в грудь: — И ты хочешь, чтобы жила она?
— Да!!! Да! — завопил Артем, хотя вопрос адресовался не ему.
Истошный крик друга отрезвил Серегу. Теперь и он начал понимать, что перед ним не просто девушка Ира, что ее губами общается с ним Нечто. И парень тоже почти беззвучно прошептал:
— Да…
— Тогда возьми это! — Ирина (хотя, по сути, это была вовсе не она) протянула руку и разжала кулак. На ладони лежало злополучное кольцо.
Сергей беспомощно оглянулся на друга, но потом все же взял этот кусочек металла — двумя пальцами, боязливо, словно тот был горячим.
— Теперь ты должен подарить его кому-нибудь. — Холодная улыбка прорезала лицо девушки.
— Кому?.. — вякнул Серега.
— Все равно. Пусть он, — кивнула Ирина на Артема, — приведет того, кого ты назовешь. Подаришь кольцо, и я освобожу вас с девчонкой.
— Кто ты?! — снова закричал Артем. — Почему ты распоряжаешься жизнями людей?!
Он и не предполагал, что получит ответ, но та, кто совсем недавно была его любимой девушкой, сказала:
— Потому что я служу божеству.
— Какому? — спросил Артем, хотя уже знал, что сейчас услышит. И он не ошибся.
— Сохмет! — торжественно воскликнула Ирина и вскинула руки к небу.
— И все же, кто ты сама такая? Или такой?..
— Мое имя тебе знать ни к чему. Я жрец великой Сохмет — и этого достаточно.
— Достаточно для чего?
— Для служения ей. Замыслы Сохмет должны быть исполнены.
Скорее всего, жрецу захотелось поболтать — наверное, он был очень долго лишен этой возможности, — потому что, не услышав больше вопросов, он спросил сам:
— Что ты еще хочешь узнать, юноша? Спрашивай, великая Сохмет позволила мне удовлетворить твое любопытство.
— С чего бы это? — хмыкнул Артем.
— Люди должны знать о великой Сохмет! Ей нечего скрывать. — Тут патетический тон жреца сменился на прежний — старчески-сварливый: — К тому же, если мое требование не будет исполнено, все вы, трое, погибните. А если исполните — все и так узнают о нас.
— Хорошо, — кивнул Артем. — Скажи тогда, в чем смысл этого кольца? Зачем оно убивает?
— Оно не убивает… — буркнул жрец. — Это кольцо было изготовлено по моему заказу и наделено с помощью божественной силы некими свойствами…
— Например, толкать людей к самоубийству! — не удержался Артем.
— Не смей перебивать меня! — проскрежетал жрец. — Что ты понимаешь в жизни и смерти? Этим людям оказана великая честь — они принесли себя в жертву великой Сохмет. Я навел на кольцо заклятье — каждый, кто передаст его в дар, получит возможность услышать повеление богини, переданное через меня…
— С помощью кошек?.. — вновь не выдержал Артем, но жрец на сей раз не стал огрызаться. Напротив, на лице Ирины появилась хищная улыбка:
— Конечно. Ведь я и живу в этих священных животных. Кольцо собирает их, призывает к себе, и когда их количество становится достаточным, я обретаю сознание. А скоро обрету и тело!
— Достаточное количество — это сколько? — насторожился Артем.
— Ты чересчур любопытен! — снова разозлился жрец. — Все, хватит на этом. Пусть он назовет того, кому собирается подарить кольцо.
— Одно условие! — вскинул руку Артем.
— Условия здесь ставлю я, — попытался возразить жрец, но Артем ожесточенно затряс головой и выпалил:
— Мы ведь можем не согласиться сделать то, что ты просишь!
— Тогда вы погибнете.
— Ну и что? — встрепенулся молчавший до сих пор Серега. — Тебе-то что за беда? Это наше дело, что выбрать.
Артем одобрительно подмигнул другу. Признаться откровенно, он подумал было, что Серега скис.
Прислужник кошачьей богини поморщился:
— Красивые слова… Как вы любите ими сыпать, пока смерть не заглянула вам в глаза. Ну, хорошо. Интересно даже послушать, что за условие ты хочешь мне поставить?
— Сергей подарит кольцо, но сам останется жить. Ира — тоже.
— Они и так останутся, заклятие действует один раз… — сказал жрец и осекся, поняв, видимо, что сболтнул лишнее. И замахал руками: — Все! Хватит разговоров! Они будут жить, если он подарит кольцо. Пусть назовет…

Резкий тепловозный гудок прервал тираду жреца. Луч мощной фары прорезал темноту. Со стороны вокзала, медленно набирая скорость, двигался пассажирский состав. Машинист, заметив рядом с путями странное темное пятно, окружившее двух людей, не смог видимо, понять, что это такое, и на всякий случай дал сигнал.
Сергей посмотрел на приближающийся поезд, и если бы жрец заглянул сейчас в глаза парню, то увидел бы, как вспыхнули они неожиданной радостью.
— Я подарю кольцо ему, — кивнул Серега в сторону друга.
Артем изумленно уставился на Сергея, и, как ни велико было расстояние между ними, он сумел прочесть в его глазах некий намек, предупреждение, просьбу подыграть… Не понимая еще, что придумал друг, Артем сказал:
— Хорошо, я готов.
Кошки тут же расступились, вновь сделав в плотном кольце ровную дорожку прохода.
— Подойди, — сказал жрец Артему.
Тот медленно двинулся к центру кошачьего круга. Поезд почти поравнялся уже с Серегой и Ирой-жрецом, когда Артем наконец догадался, что придумал друг. Не доходя до Сергея трех-четырех шагов, он остановился, протянул руку и крикнул:
— Кидай!
И Серега кинул. Но не Артему. Он дернул рукой, делая вид, что бросает кольцо, а потом резво провернулся на пятке и оказался лицом к рокочущему локомотиву.
Жрец сразу все понял и с ревом бросился на парня, но тот успел, прищурив для верности глаз, сделать ловкое движение кистью, и кольцо звякнуло о рельс, подпрыгнуло, но тут же было накрыто надвинувшимся колесом и расплюснуто многотонной тяжестью тепловоза.
Тело Ирины, летящее на Серегу с руками, готовящимися впиться в его горло, внезапно обмякло в броске, по инерции врезалось в парня, сбив того с ног, и в этот же самый момент огромная кошачья стая издала оглушительный рев — куда громче, чем тепловозный гудок, — и пушистые создания, перестав быть единым целым, ринулись врассыпную.
Артем с ужасом видел, как кошки, обезумев от мощного ментального удара, мчатся во все стороны, словно осколки рванувшей бомбы, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой. Часть из них ринулась прямо под колеса поезда, но бегущие следом, не обращая внимания на гибель собратьев, тут же повторяли их участь.
Впрочем, Артему некогда было озадачиваться кошачьими судьбами. Его волновала сейчас другая судьба — самого дорогого и близкого ему человека.
В три стремительных прыжка оказался он рядом с Ириной, рухнул на колени перед ее неподвижным телом и дрожащими пальцами убрал рассыпанные по родному лицу черные волосы.
Ира дышала. Веки закрытых глаз дрогнули и медленно, будто опасаясь увидеть нечто ужасное, раскрылись. Испуганный взгляд упал на Артема и осветился такой искренней радостью, что сердце Артема екнуло и загрохотало под стать набирающему скорость поезду. Ирина попыталась сесть, но Артем тут же подхватил ее, прижал к себе и, так и не поднявшись с колен, принялся целовать ее волосы, лицо, губы…
Сергей, который уже успел встать и приводил теперь в порядок одежду, деликатно отвернулся. А когда состав, прогрохотав, мелькнул на прощанье красными огоньками последнего вагона, парень подбежал к рельсам и принялся высматривать в гравии между шпал то, что должно было остаться от кольца. Фонари вдоль путей давали достаточно света, чтобы довольно скоро он смог заметить блеснувший меж камешками металл. Серега схватил серебряный продолговатый «блинчик», тут же выронил его и затряс ладонью — расплюснутое кольцо оказалось горячим. Он осторожно, двумя пальцами, поднял его снова и стал перебрасывать с ладони на ладонь.
— Нашел? — услышал Сергей, обернулся и увидел, что Артем и Ирина уже, обнявшись, стоят и с умиленно-счастливыми улыбками наблюдают за его ужимками.
— Горячо, блин! — прокомментировал он свои действия.
— Так положи, пусть остынет, — посоветовал Артем.
— Ну уж нет! — замотал головой Серега. — Я лучше потерплю.

Со стороны пустыря, раскинувшегося между железнодорожным полотном и ближайшими домами, послышались возбужденные голоса. Свет фонарей туда не доставал, и ребята замерли, настороженно прислушиваясь. Но тут как раз снова показалась из-за облаков луна, высветив трех человек, бегущих по пустырю. Первой узнала, кто это такие, Ирина:
— Это же мама с папой!..
— Ага, — радостно закивал Серега, — мой тоже там.
Вскоре Иру вовсю уже тискали и мяли в объятиях родители, смеющиеся и плачущие одновременно. Игорь Аркадьевич же не столь бурно проявил свои чувства при виде сына. Серега виновато опустил голову:
— Пап, мы это… Иначе нельзя было. Иру надо было спасать.
— А я разве что сказал? — усмехнулся отец. — Вижу, спасли. Молодцы. А кольцо где?
— Вот, — раскрыл Серега ладонь, на которой тускло блеснул серебряный «блинчик». И тут же сжал кулак снова: — Только я тебе его не отдам…
— Почему?
— Так надо, пап… Правда. Мы тут узнали кое-что…
— Вы еще не все знаете, — стала вырываться из родительских объятий Ирина. Наконец ей это удалось, и девушка, отдышавшись, возбужденно заговорила: — Представляете, пока он был во мне, я все видела и слышала, только ничего сделать не могла. И помню многие его мысли. То, что он нам не сказал.
— Кто? Кто был в тебе?.. — посыпались на Иру вопросы от родителей и Серегиного отца.
— Давайте дома расскажу, а? — взмолилась девушка. — Не могу здесь больше и минуты находиться!

Но рассказывать она начала еще по дороге к дому. А потом все снова сидели на знакомой кухне и, раскрыв рты, слушали Ирину, забыв про стынущий чай.
История и впрямь оказалась занятной. Если бы присутствующие здесь не стали самоличными свидетелями ее последствий, девушку вполне могли бы записать в сказочницы. Ведь то, что она рассказала, и было на первый взгляд сказкой, легендой, мифом…
…Жрец древнеегипетской богини Сохмет жил много столетий назад — чуть ли не во времена Тутанхамона. Он столь преданно и верно служил своей хозяйке, что та сделала ему божественный дар: жрец мог существовать и после смерти. Но не постоянно, а лишь когда в одном месте — не обязательно на одном «пятачке», но хотя бы в одном городе — соберется сто тысяч кошек, священных для Сохмет животных. Помочь этому должно было серебряное кольцо, изготовленное искусными мастерами по заказу жреца. Но самое главное, если в жертву богине будет принесено сто тысяч человек, тело последнего получит жрец и сможет ожить по-настоящему.
Жрец придумал хитроумный ход. Он сотворил над кольцом такое заклятие, что любой человек, получивший его в дар, непременно должен был в скором времени захотеть передарить кольцо. А в момент дарения вместе с кольцом одариваемый получал в сознание некую метку, как сказали бы в наше время — код программы, который срабатывал при встрече человека с кошкой. И человек, не задумываясь, приносил себя в жертву Сохмет.
Но с течением веков заклятие ослабевало и порой давало сбои. Так и Серега, получив кольцо в дар от Ирины, сам не подарил его никому. Зато это совершенно случайно сделал его отец. Друг Игоря Аркадьевича Михаил стал невольной жертвой, зато — волею судьбы или случая — последней перед стотысячной, после которой жрец мог получить тело. Но Михаил, почувствовав тягу подарить кому-нибудь кольцо, кое-что понял. И он решил его уничтожить, забрать с собой в могилу. Не получилось… И теперь кольцо мог передарить только предыдущий его «законный» владелец, то есть Серега.

— Но как это кольцо вообще попало в наш город?! — воскликнула Валентина Ивановна.
— Скорее всего, это случилось еще в позапрошлом веке, а то и в самом начале истории нашего города, — откликнулся Александр Михайлович. — Он ведь образовался на торговом пути, скорее всего купцы его и основали. Вот, видимо, какой-то купчина и вывез его из Египта. Перекупил у тамошнего расхитителя гробниц…
— Не перекупил, — поправила отца Ирина. — Это кольцо ему подарили.
— Ах, ну да, конечно, — согласился Александр Михайлович. — Вот, кстати, почему и кошки в наш город потянулись.
— Почему же самоубийства вспыхнули лишь в последнее время? — спросил Серега, который слушал рассказ Ирины и комментарий ее отца с раскрытым ртом.
— Вряд ли только в последнее. Возможно, кольцо пролежало где-то, забытое или потерянное, а теперь вот его снова нашли, на беду…
— И почему погибали только подростки? — задал Сергей очередной вопрос, но тут же сконфуженно поправился: — До дяди Миши…
— Ну, это можно объяснить, — забарабанил по столу пальцами Александр Михайлович. — Ведь кому обычно такие вещи дарят? Друзьям, подругам… Вот оно среди школьников и покрутилось. Наделало дел…
— Самое интересное, почему возникало полярное сияние? — вступил в разговор Артем. — Да еще такое… музыкальное.
— Я знаю, — тихо сказала Ирина. — Это Сохмет… Так она высказывала свою… благодарность за жертву.
— Да ну, — не поверил Артем. — Это ж не древнеегипетская музыка!
— Она ведь богиня, — посмотрела на парня Ирина. — И она ведь не умерла тысячелетия назад. Боги вообще не умирают, на то они и боги. А про Сохмет я не просто так сказала, я это… от жреца знаю. Сохмет очень нравится Моцарт. И если она «играет» Моцарта, значит — удовлетворена и довольна.
— Так вот почему после дяди Мишиной смерти был не Моцарт, а Верди! — воскликнул Серега. — Ей не понравилось, что он сделал!..
— Но почему все же полярные сияния, я не могу понять? — не унимался Артем. — Что у них общего с Египтом?
— Сохмет, в первую очередь, — сказала Ирина, — это богиня уничтожающей силы, палящего солнца, войны и болезней.
— Да-да, — поддержал дочку отец. — Помните, я вам рассказывал?
— И… что? — не понял Серега, и Артем напомнил:
— Солнца!.. Богиня солнца. Я ведь еще тогда говорил! Полярные сияния — это…
— Помню, помню!.. — замахал руками Сергей. — Все теперь понятно.
— Кроме самого главного… — тихо произнес Артем и опустил глаза. — Как все это вообще может быть?.. Ведь такого просто не бывает! — Он вновь поднял голову и обвел присутствующих вопрошающим взглядом.
— Не хочу показаться банальным, — хмыкнул в кулак Александр Михайлович, — но лучше, чем сказал Шекспир, все равно не скажешь…
— Есть многое на свете, друг Горацио… — подхватил Игорь Аркадьевич.
— …Что и не снилось нашим мудрецам! — торжественно закончила Валентина Ивановна.

В субботу похоронили последнюю жертву кровожадной богини — Михаила. Поздно вечером Серега сказал вернувшемуся с поминок мрачному отцу:
— Пойдем завтра на рыбалку?
— Какая рыбалка?.. — отмахнулся Игорь Аркадьевич.
— Пап, надо. Правда.
— Да уже сезон закончился…
— Ничего. Пожалуйста, я прошу, — не отставал Сергей.
Удивленный настырностью сына, который в общем-то рыбной ловлей не увлекался, Игорь Аркадьевич пристально посмотрел тому в глаза:
— Выкладывай. Зачем тебе это?
— Вот… — Серега положил на стол перед отцом блестящую вещицу. — Блесна. Я сам ее сделал.
— Из кольца? — задал риторический вопрос Игорь Аркадьевич и стал разглядывать изделие сына — несколько корявую, но вполне похожую на блесну выгнутую овальную серебряную лепешку.
— Да, — сказал Сергей. — Я ведь должен его все-таки подарить…
Отец все понял.
— Ложись спать, завтра рано разбужу.

По черной глади реки медленно плыли желтые листья. Сам Игорь Аркадьевич почти не ловил, в основном, помогал сыну — у Сереги почти не было рыбацкого опыта. Но после десятка-другого неудачных забросов, у него стало наконец что-то получаться, и отец отошел, чтобы и самому попытать удачу.
Но первым повезло все-таки Сергею.
— Есть! — коротко вскрикнул он, и спиннинг в его руках ощутимо выгнулся.
— Вываживай, вываживай! — подскочил к сыну отец. — Не торопись!.. Сейчас подсачек принесу.
— Не надо, — сказал Серега и криво усмехнулся. — Дай лучше нож.
Игорь Аркадьевич выгнул дугой брови, но в следующее мгновение понял, что хочет сделать Сергей. Он вынул из ножен охотничий нож и протянул его сыну рукояткой вперед.
Серега покрепче перехватил удилище правой рукой, взял в левую ножик, помедлил немного и чиркнул лезвием по леске:
— Дарю!..

Ночи во второй половине октября были уже очень темные. Но только не эта. Разноцветные отблески сполохов играли в потухших глазах здоровенной щуки, выбросившейся около часа назад на глинистый берег реки Кошка. Из ее разинутой пасти свисала серебряная блесна, отражавшая блики полярного сияния, столь редкого в этих широтах.
По обе стороны от мертвой рыбины в позе сфинксов лежали две кошки. Их пасти щерились в злобном оскале, а морды были задраны к небу, на котором неведомый исполнитель красками вместо звуков играл «Реквием» Шнитке.
г. Мончегорск, 2006–2009 гг. 

(с)Андрей Буторин, 2009 г.